Книга Безымяныш. Земля, страница 116 – Андрей Рымин

Я знал, что он скажет и потому уже придумал ответ. Один риск против другого. Пусть Абос сам решит, какой его больше пугает.

— А не справятся наши? Тогда что? Господин капитан, вы уверены, что новый командир сможет меня защитить, как Матвей защищал? Вчера ведь, прежде чем на лешего наткнуться, мы со стаей куньих волков схлестнулись. Если бы не искорки Матвея, лежал бы я уже куском дохлятины. Сразу несколько зверей на меня сверху кинулось. А до срока ведь ещё целый месяц. Да и вам с новым командиром отряда срабатываться.

Попал! Моя наскоро состряпанная в голове речь заставила капитана задуматься.

— Всего десять вёрст… — размышляя вслух, пробормотал он. — Эх, послать с вами некого.

— Туда пару часов-то и топать всего, — подтолкнул я капитана к решению. — Как раз дар восстановится. До темноты уже в полисе будем.

— Ладно, иди, — сдался Абос. — Но, чтобы туда и обратно. Никакой лишней охоты. И Метле мой приказ передай. Раз за главного нынче, с него и спрос коли что.

— Будет исполнено, господин капитан. Ждите с добычей.

И пока дядька не передумал, я бросился догонять остальных. Подбежал к оружейной. Выходят как раз.

— Зря такую бандуру потащишь, — подмигнул я Сепану, взвалившему на плечо двухпудовую секиру. — Я с вами иду. Хана лешему.

Народ, слышавший мои слова, радостно зашумел.

— Тогда в пень её, — развернулся Сепан. — Сдам обратно.

— О! Косой ковыляет!

Заметивший товарища Шило, улыбаясь, указывал на торопливо хромающего в нашу сторону, опираясь на костыль, предза.

— Чего выперся, недобиток? — шутливо окликнул он друга. — В госпитале удобные койки. Я проверял.

— Беда, братья, — не поддержал весёлого тона Косой. — Кожемяка того. Отошёл.

Йок! Йок! Йок! Как же так…

— Что?!

Выпавшая из рук Сепана секира гулко ударилась об утоптанную землю двора.

— Лихорадка сожгла, — потупил взгляд Косой. — Он за ширмой лежал в уголке. Без сознания же. Пустота госпитальная говорит, что в горячке всю ночь простонал. С зубов волчьих зараза. Глубоко в кровь ушла — мазям уже не вытянуть было.

— Ох, Единый… — прижал ко лбу руку Метла. — А что лекари? Куда, гады, смотрели?

— Так у лекарей дара нема, — оправдываясь, будто в чём-то был сам виноват, развёл руки Косой. — С той седмицы не восстановился ещё. Ждём как раз, когда нас с Глистом подлечить теперь смогут. Толку с них без дара? Сам знаешь.

— Даже не попрощались… — с горечью в голосе простонал Сепан и в сердцах лупанул ногой по стене оружейной.

Я шагнул к другу и, прижавшись к его плечу лбом, крепко сжал его руку в своих. Слов, ни нужных, ни вообще хоть каких-нибудь, у меня не нашлось. Грусть сожрала их все. Постояли секунды три молча, беззвучно рыдая в душе, и на этом всё. Жизнь жестока. Жизнь в Архе тем более. Безымянного жизнь — и не жизнь вовсе. Коротка, что у бабочки. За два месяца столько товарищей потеряли, что и клички не вспомнить. Тоска, боль, обида.

— Пойдём, — тихим голосом произнёс Сёпа. — Леший ждёт. Вернёмся, вечером Лима помянем.

— Кожемяку? — переспросил Змей, в отличие от Метлы, решивший не сдавать обратно здоровенный топор, что держал на плече.

— Его Лимом звали, — сквозь зубы прорычал Сёпа. — Смерть нам имя хоть возвращает? Или так и к Единому, с кличкой? Лим — он был моим другом.

* * *

По лесу шагаем молча. Настроения болтать нет. Хочется поскорее сделать дело и вернуться обратно. Никаких цепей — идём кучно. Сёпа, которому я передал приказ капитана, за главного — с ним и со Змеем быстро топаем впереди. Замыкают Охотник и Шило. В центре глядуны с новичками.