Книга Бездомыш. Предземье, страница 86 – Андрей Рымин

Снежник перескочил с плотины на тропу и первым зашагал по вырубленной в скале дорожке, мимо стремительно мелеющего озера. Я двинулся следом за ним. Китар сказал, что хотел, и исчез. Я снова главный.

Хотя, кого я обманываю? Пока мальчишка здесь, и в любой миг может изгнать меня, главный в нашей паре — Китар. Последнее слово всегда будет за ним. И потому…

И потому он должен исчезнуть! Ни один дар не стоит того, чтобы бегать вечным слугой у мальчишки.

Оказывается, я убил не только двоих сыновей Маскара, но и троих внуков, одного правнука и, возможно — снежник просто не видел, кто именно прикончил некоторых его воинов — ещё нескольких потомков вождя. Дело в том, что в клане Ургул все мужчины приходились Маскару прямой роднёй. В кого пальцем ни ткни — или сын или внук или дальше по лесенке.

А вот женщины, наоборот, пришлые. Кого обменяли, кого выкрали, кого боем взяли, а кто куплен на торге. Людской торг на материке не редкость. А есть, и вовсе, рождённые на островах. От своих же девчонок клан избавляется тоже по-всякому. Не убивают и не изгоняют, а в остальном те же способы, что и в обратную сторону. На Большой земле, где ни имперская власть, ни храм, власти за пределами фортов своих не имеет, бабы — товар.

Да и как иначе малыми общинами жить? Даже в нашей деревне, хоть там людей и поболе, чем здесь в среднем клане, а и то пары очень тщательно подбирают. Нельзя, чтобы ближе шести коленей родство между мужем и женой было. Тоже вечно по другим посёлкам искали невест, чтобы кровь разбавлять.

Вот и пятая жена Маскара, на троих внучек выменянная, из самой империи родом была. Много лет назад её мелкой совсем ещё воины какого-то закатного клана в полон взяли на тракте, когда обоз грабили. Через три разных торга невольничьих уже расцветающей девкой попала к ургулам. Хорошая баба была, да хорты сожрали, как и каждого пятого в клане.

Маскар всю дорогу, пока мы трусцой по ущелью бежали, своих догоняя, на жизнь бесу жаловался. Ведь сам виноват — под нашествие клан свой ослабил в той памятной вылазке. Лет тридцать на тракт не совался, но тут в том сезоне соседи удачно обоз пощипали, и зависть толкнула на глупость. Сходили пограбить… Ни добычи, ни славы, а воинов на треть стало меньше.

— Не повезло мне, — сокрушался Маскар. — Нарвался на продавшегося. Это ведь очень редкий дар у тебя. Который мастером боя делает. Да и второй тоже. Лишь раз про охотника, что без меча рубит, слышал. Но драться так… И из лука стрелять, как сам Проклятый. Да, чтобы всегда… Нет! Это точно — самый полезный дар из всех, какие бывают. За такой и правда можно душу отдать. Шучу. Чур меня, чур. Обойдусь уж без тьмы этой.

Разговорчивый Маскар — не то слово. И сам столько уже рассказал, и у беса спросить успел тоже немало. Особенно наши с Крамом дары ему интересны. У снежников же, всё не как у людей. Путь для них — глупость. Храм — обманщиков сборище. Норы в Бездну — ловушки, где Проклятый, как они называют Низверженного, одаривает проявивших себя тёмной силой, в обмен на кусочек души. Мол, вернувшийся с даром из Бездны после смерти обязательно там и очутится. Дикари.

Это надо ведь умудриться, так учение с ног на голову перевернуть. Путь, указанный Единым обозвать Дорогой продавшихся, а дар, выданный им же за пройденное испытание, наречь Тёмной волшбой. Будто у самих светлая волшба есть. Хорошо хоть ещё, что с одарёнными спокойно дела ведут и убить не пытаются при любой возможности. В школе много нам по этой теме рассказывали. Снежники — странные люди. Сами в нору не полезут, хоть режь их, зато островитянам место, где та появилась покажут с большим удовольствием. За деньги, конечно. Для них это хороший приработок. Больше приносит только продажа бобов.