Книга Безродыш. Предземье, страница 84 – Андрей Рымин

На такую речь у сестры сходу не нашлось, что ответить. Пуще прежнего надулась и зыркает из-под сведённых бровей лютым ворогом.

— Чушь несёшь, — выдавила она, наконец, через несколько долгих секунд. — Подспорники из разных ватаг постоянно дерутся друг с другом. То Патар всё затеял. Он не любит тебя, вот и подначил ребят. Больно нужен ты Саносу. Он тебя и сегодня не стал бить, хотя было за что. Врёшь ты всё.

— Чего? — округлил я глаза. — Зачем мне тебе врать?

— Знамо зачем, — фыркнула Вейка. — Из ревности. Ты, как та лялька, что мамку к братьям, сёстрам ревнует. Самый близкий ты мне человек, Китя. Никого нет роднее. Но жизнь разведёт нас, и ничего ты с этим не сделаешь. Я уже выросла, братик. Не мешай мне свою судьбу устраивать. Подрастёшь, узнаешь, что такое любовь настоящая, поймёшь меня.

Уууу… Беда. Тут всё хуже, чем я думал. Не просто любовь себе выдумала, а настоящую любовь. Судьбу устраивать собирается. Тут без помощи не обойтись.

— Пойдём в дом. Зябко долго стоять.

Отвернувшись от Веи, я шагнул в сторону двери нашей землянки. Все уже давно внутри — вечер поздний — специально поболтать задержались. Марга на печи, но не спит ещё. Малышня тоже возится пока. Халаш к новенькому подполз — рассказывает чего-то мальку. Тот немного ожил уже, говорить начал даже помалу. Важем звать его. Но это пока всё, что про мальчишку знаю. Меня он боится.

— Ба, помощь твоя нужна, — негромко окликнул я Маргу, подойдя к печи.

— Чего тебе? — раздалось сверху недовольное бурчание.

— Дурёху одну вразумить надо.

— Кит! Ты совсем что ли? Нельзя про такое! — тут же шёпотом зашипела Вейка.

— Ты мне выбора не оставила. Нельзя в стороне оставаться, когда у сестры ума нет.

— Чего там у вас? — уже с любопытством приподнялась на локте Марга. — Рассказывай.

— Ой! Не слушай его. Лезет, куда не просят, дурак.

— Сама дура. Ба, вразуми балду. С Саносом снюхалась, по кустам обжимается. Обрюхатит дурёху и бросит. Выдумала себе любовь, а у того несерьёзно всё. Забавляется только.

Вывалил всё на едином духу и в ответ на её злющий взгляд язык Вейке кажу.

— Врёт он всё! Целовались мы только. Меня Санос любит. И я его.

— Тише вы! — цыкнула на нас сверху Марга, поднимаясь с лежанки. — Разорались. Не для детских ушей разговор. Любишь, значит?

— Ага, — поспешила подтвердить Вейка.

— И он тебя тоже?

— И он.

Марга свесила ноги с печи и, кряхтя, сползла на пол.

— Выросла моя девочка. Совсем взрослая уже.

И старуха крепко обняла Вею.

— Санос — это у Лодмура который? Чернявый такой?

— Он, бабуль.

— Видный парень, — кивнула Марга. — Из хорошей семьи, из зажиточной.

Что?! Я открыл было рот, но старуха пихнула костлявой рукой и зло зыркнула. Молчи, мол. Не с тобой говорю.

— Подарил что?

— Колечко, вот, — просияв, сунула Вейка руку Марге под нос.

Вот, зараза! Мне не сказала, а я не заметил по сумеркам. Тонкое, без узоров и камушков. Видел я на лотке у одного из торговцев такие. Цена безделушке — пять медяков. И само колечко из меди. Тоже мне, богатый подарок.

— Колечко — это хорошо, это символ. Будь ласкова с ним, но невинность храни. Порченая девка вдвое дольше ждёт свадьбы. Слыхала небось поговорку?

— Бабуль, я не дура.

Тут у меня уже кончились силы терпеть.

— Ба, ты чего? Это Санос — ещё та скотина. Он Вейку охмурил, чтобы только мне досадить.