Книга Безродыш. Предземье, страница 60 – Андрей Рымин

Выследил! Нашёл схрон с остальными кусками коры и приплыл сюда тем же путём, что и Кит. На журавлиные крики плыл. Понимал, что зверьё всё в округе тем криком распугано. Наверняка, сам в болото полез, только когда клёкот хрипом сменился и после затих. Догадался, что это дело рук молодого охотника. Возможно, задумался даже о том, как такой подвиг удался мальчишке, но большого значения тому не придал.

Но, что теперь делать с охотником? Очевидно, что как минимум отберёт все бобы, а как максимум… Звёзды! Так ведь он сейчас убьёт пацана! Видимо, припёр его Такер к стенке, от которой Вахну уже отступать было некуда. Читаю во взгляде решимость, прикрытую гневом. У носителя всего один шанс — бобы в рот и хватать самострел.

Тот как раз очень удачно лежит возле дерева — взведённый, с наложенным болтом и прикрыт от взгляда Вахна стволом, что самое важное. Если быстро схватить, когда враг подойдёт поближе, можно застать мужика врасплох. Он не знает, что у паренька есть такое оружие.

Ну же, Кит! Действуй!

Как нашёл меня?! Как приплыл?! А… У берега ещё один кусок коры дубояра — отыскал мой схрон, гадина. И, что дальше? Тикать? Как? Куда? Я так вымотан этой разделкой, что…

— Не смей снова жрать бобы, крыса! Прикончу!

Нацелив на меня копьё, Вахн шагает вперёд.

— Стой! Твою половину отдам! Стой! Иначе всё съем!

Я быстро подношу руку с бобами ко рту. Его сейчас может остановить только жадность. Мой труп не принесёт ему ничего, кроме лишних проблем.

— Не смей! Убью!

Тем не менее Вахн останавливается.

— За тушу, что дашь? — пробую я перевести разговор в деловое русло.

— Бобы, — шипит Вахн. — Сколько?

— Шесть. Три тебе и три мне. Что за тушу?

Незаметным движением я пропускаю один боб между пальцев, и тот беззвучно падает в затоптанную траву.

— Покажи.

Гнев в выпученных глазах бурлит по-прежнему. Только риск потерять бобы вахна и сдерживает. Паршивый он лицедей. Всё видно по роже.

— Вот, — открываю я ладонь.

Нас разделяет несколько саженей. Едва ли Вахну хватит зоркости оттуда сосчитать бобы.

— Все шесть на землю — и вали!

Вот и приплыли… Меня внаглую грабят. Раз так, сомнений больше нет — решил убить. Ведь отпусти меня после такого, и Такер точно воплотит угрозы в жизнь. Совсем страх потерял от гнева. И разум тоже. Придётся подсказать.

— Если я не вернусь, Такер обо всём догадается.

На самострел, лежащий в шаге, справа от меня, нельзя даже коситься. От Вахна он сейчас прикрыт стволом сосны. Моя единственная надежда. Если не отобьюсь словами…

— Чё? — взлетают вверх брови Вахна. — Совсем сдурел, крысёныш? Марать об тебя руки…

Вот только сморщенная рожа выдаёт враньё. Здоровый лоб, а брешет хуже мелкой Фоки.

— Бобы за обман, туша в счёт долга. И на этом расходимся. Клади давай! Сожрёшь — точно прикончу!

Всё. Последняя надежда осталась. Старик говорил, что он трус.

— Три боба, — выдавливаю через сжатые зубы. — Бросаю тебе, и ты убираешься. Иначе Такер идёт к Хвану. А я к Глуму. Понял?

Ватажника упомянул по наитию. Какие бы не были за Вахном повинности, Глум в том не замешан уж точно. Не тот он человек, чтобы с такой мразью, как Вахн тёмные дела проворачивать. Пусть думает волосатый, что и я его тайну знаю. Теперь терять нечего.

— К Хвану? К Глуму? А что сразу не в град?