Книга Клинок ночи, страница 87 – Райан Кирк

Томоцу продолжал ежедневно проверять состояние Морико. Она пыталась отсрочить неизбежное, но понимала, что это лишь вопрос времени – когда ее вызовут в покои настоятеля. Девочка уже давно ожидала этого дня, и за ней наконец пришли. Она излечилась настолько, насколько смогла.

Томоцу вернул ей меч несколько дней назад. Послание было ясным: даже вооруженная, она не представляла угрозы для настоятеля. Она была благодарна за его присутствие и непоколебимую уверенность. Прежде чем вложить меч в ножны и приготовиться ко встрече с настоятелем, Морико провела по клинку рукой – он был прохладным и твердым. Девочка представила себя сталью своего меча – тысяча слоев, но суть ее остается для всех тайной.

Впервые за почти две луны Морико вышла во двор монастыря. Он не изменился со времен ее поединка с Горо. У нее перехватило дыхание, когда она увидела крюки, к которым ее привязали во время порки. Но девочка подавила первый порыв отвернуться и заставила себя смотреть. Под тем местом не было пятна крови – монахи хорошо убрались.

В покоях настоятеля царила тишина. Суеты, обычной для его окружения, не было и в помине – вместо нее комнаты наполняла тихая, медитативная тишина. Морико тоже наполнила себя тишиной. Пустота – это безопасность. Если она удержит эту пустоту в себе, то сможет без страха встретиться с настоятелем. Она не собиралась недооценивать его дар и была такой же тихой, как и все в этой комнате.

Морико решила действовать. Она подошла к настоятелю, встала на колени и склонила голову до самого пола. Она не двигалась и усилием воли заставила свое тело расслабиться. Дар настоятеля овладел ею. Но он не найдет ничего, кроме пустоты. Пустоту и тишину, душу, готовую покориться.

Хотя Морико не могла его видеть, но почти ощущала, как мужчина широко улыбается. Она подавила вспышку надежды и гнева, который грозил превратиться в ярость размером с целый лес. Она должна была оставаться пустой, чтобы он поверил, что сломил ее дух.

— Рад видеть, что ты научилась проявлять уважение, малышка Морико.

Искра внутри девочки ожила, угрожая сжечь все ее планы дотла. Она хотела встать, сразиться в последний раз и приветствовать смерть как старого друга. Но ее лицо оставалось каменным, положение тела не изменилось, мышцы были расслабленными. Ей казалось, что она весит словно десять человек. Девочка не только почувствовала, но и услышала приближение настоятеля.

— Садись, дитя мое, и давай вместе выпьем чаю.

Морико повиновалась и оказалась лицом к лицу с настоятелем. Обычно его видели с расстояния в несколько шагов или когда он восседал на своем пьедестале. Он никогда не казался ей таким человечным.

— Преподавать тебе тот урок мне было неприятно, но я вижу, что эффект стоил того. Надеюсь, со временем ты поймешь, почему мне пришлось пойти на столь радикальные меры.

Морико молчала. Она не знала, что сказать, и не верила, что сможет говорить без гнева. К счастью, настоятель, похоже, оценил ее молчание. Ему нравилось в тишине наблюдать, как разливают чай. Настоятель играл роль доброго и нежного отца, чья дочь плохо себя вела.

Морико погрузилась в свои мысли. Она сосредоточилась на шраме на животе, и образ отца исчез из ее сознания. На смену ему пришло истинное представление о том, кем был человек перед ней. Молчание сохранялось на протяжении всей первой чашки чая, но когда настоятель подал знак налить вторую чашку, то спросил: