Книга Кровь и Плен, страница 127 – Алекс Анжело

Столкнувшись с новой напастью, правители, возможно при договоренности с главами орденов, отыскали спасение в вере. В молитвах той, кто сражалась с дивом и изгнала его из этого мира на целых два года.

Мой брат и даже сам Люций невольно приложили руку к тому, что теперь почти в каждом городе имеется храм в мою честь.

В одной из книг мне попалась история, которая, если верить словам автора, случилась около пятнадцати лет назад. Однажды группа путников повстречалась на дороге с Проклятым Черным Змеем. Домой благополучно вернулся лишь один. Мужчина без утайки рассказал всем знакомым и случайным прохожим, встреченным на пути, о своем чудесном спасении. Когда он упал на колени и, закрыв глаза, стал молиться Самоотверженной Саре, Черный Змей усмехнулся и приказал молиться усерднее с каждым днем, чтобы Самоотверженная Сара услышала мольбы и, вернувшись в этот мир, спасла Дэвлат от него.

Прочитав последний рассказ, я отодвинула фолиант в сторону и покачала головой. Зная нрав Люция, я могла поверить в истинность истории. Он и правда был способен сказать подобную глупость. Мне показалось, что вера в святую Сару весьма его веселила. Он любил добавлять детали и сочинять новые истории.

И наверное, никто, кроме меня, не понимал, насколько его сказки ироничны. Моран смеется над всем миром, а они этого даже не замечают.

Размышления прервал короткий стук. Хьюз аккуратно приоткрыл дверь, сообщая о том, что со мной просит разговора советник главы ордена.

Войдя в комнату, Флер остановилась и едва повернула голову. Только дождавшись, пока дверь за ее спиной затворится, она подошла к столу.

— Добрый день. Я не помешаю? Хотела задать тебе пару вопросов, – сказала она с едва угадывающейся на губах улыбкой. В свете ламп с соком глимы я заметила белый тонкий шрам на ее скуле, ближе к уху.

Обычно шрамы пропадали бесследно под действием мазей врачевателей, но те, что получали в столкновении с ревенантами, оставались с даэвом на всю жизнь.

— Я не занята, – проговорила я, неотрывно наблюдая за ней, сравнивая девушку из воспоминаний и женщину, которую видела теперь.

«Истина скрыта в мелочах», – часто повторяла Долорес.

Пока Флер не проявила себя ни другом, ни врагом. И в прошлом она вела себя так же.

Я потянулась к перчаткам, оставленным на подлокотнике кресла. Серебряные нити, рисующие виноградные лозы, мерцали на серой ткани.

— Изучаешь хроники? – осведомилась Флер, окидывая взглядом фолианты.

— Да. Пытаюсь освоиться, – отозвалась я, облачая вторую ладонь в ткань. Дар было все сложнее контролировать. Если тело даэва сравнить с чашей, наполненной магией, то моя была заполнена до краев, а светлая и теневая силы боролись друг с другом за место, раскачивая чудом установившийся баланс.

Я ощущала тех, кто приближался слишком близко. Чувствовала чужое тело, словно это была одежда, которую мне любезно предлагали надеть. Медитации помогали успокоить силу, но лишь на несколько часов. Потом напряжение возвращалось вновь.

Когда Флер отвернулась и направилась к окну, притаившемуся у двух книжных шкафов из светлого дерева, я испытала облегчение. Окно занавешивала штора из плотной ткани – серой, как галька на побережье Духовного озера. Дэва отодвинула ее край, позволив лучам солнца проникнуть в комнату. Сферы с соком глимы будто померкли, перестав быть единственным источником света.