Книга Вечность и Тлен, страница 208 – Алекс Анжело

Когда мои пальцы коснулись её руки, она вздрогнула, а поверхность зеркала вдруг ожила и покрылась изморозью – ледяными бутонами, расцветающими по её краю. Пещера в отражении изменилась: в недрах огромной печи, возле которой стоял мужчина, ярко пылал жаркий огонь. Перед незнакомцем расположился огромный стол с подносом и выровненным на нём светлым песком, слой которого он увеличивал, черпая из высокой бочки рядом.

— Мастер Зеркал, о котором говорила Сильфа… Должно быть, это он, – шёпотом молвила я. Айвен прижала палец к губам, призывая к тишине. Ларак вглядывалась в поверхность и шевелила беззвучно губами – складывалось впечатление, будто она что-то слышала.

В отражении появилась женщина, примерно одного возраста с Мастером. Они поцеловались, на губах обоих появились улыбки, а их глаза светились любовью друг к другу. Эту пару захлёстывало счастье, от которого бежали мурашки по коже.

Поэтому, когда картина резко сменилась, волосы на голове встали дыбом.

Печь всё так же ярко пылала, на столе по-прежнему находился длинный и широкий поднос, только теперь на нём лежала та женщина с прикрытыми веками и посеревшей кожей – она была мертва. И в следующую секунду мужчина, с видимым колебанием, слезами, катящимися по его щекам, и покрывшимся морщинами лицом – утрата превратила его в старика, – закатил противень в огонь.

Пламя жадно облизало тело, отпрянуло и потом вновь бросилось к нему. Мастер закрыл дверцу, скрывая за ней огненное жерло. Но за мгновение до этого я могла поклясться, что в ярко-оранжевых лепестках была видна тень с четким силуэтом.

Я обернулась, будто могла увидеть позади происходящее в зеркале. Но там меня ждала лишь пустота. Никакого большого Чёрного зеркала, чей мрачный образ привиделся мне в пламени.

Когда я вновь посмотрела в отражение, то картина успела смениться: снова печь, снова Мастер, стоящий над подносом, на котором лежал ныне пепел. Мужчина склонился к бочке, зачерпнув песка, высыпал его на пепел сверху. Он продолжал ссыпать песок некоторое время, пока не оказалось достаточно, и вскоре противень вновь оказался в пламени.

И когда видение сменилось, мы увидели то самое зеркало, в чью зеркальную поверхность смотрели теперь, – оно сверкало девственной чистотой, словно ничего невиннее в мире не существовало. Незнакомец завис над стеклом, а с его лица капали слёзы, и каждый раз, когда его скорбь попадала на изделие, то оно вспыхивало, а солёная влага исчезала, будто растворяясь в созданном им творении.

Мастер Зеркал изготовил зеркало из праха своей жены.

Лицо Айвен побелело, губы были плотно сжаты. Выдыхала она сквозь зубы, крепко сцепив челюсть.

— Зеркало получилось не таким, как ожидалось. Оно хотело другое, но… – севшим голосом проронила Айвен.

Теперь мы видели отражение чужого дома и постель с лежащим на ней Мастером, возле которой стояли двое подростков – уже почти взрослые, мальчик и девочка с чёрными как смоль волосами, одного возраста, являющимися будто отражением друг друга. По чертам лица становилось понятно: это дети той женщины и испускающего последний дух мужчины.

И уже в следующем видении эти дети закатывали поднос в печь.

Айвен крепче сжала пальцы, стискивая мою ладонь.

В этот раз зеркала не вышло, получилась лишь мутная, бугристая поверхность. Но на этом всё не закончилось – картинки замельтешили с безумной быстротой, накрывая волной омерзения и ужаса. Тела одно за другим отправлялись в печь: дети, мужчины, женщины и старики. Им не было конца и края – и всё это время противень закатывали та девочка и мальчик со стеклянными безжизненными глазами, будто следуя чьему-то приказу.