Книга Вечность и Тлен, страница 119 – Алекс Анжело

Резко проснувшись, я открыла глаза – вокруг была лишь непроглядная тьма. Но стоило моргнуть, и мир обрёл свои очертания. Посмотрела на всё ещё звёздное и тёмное небо, ощущая, как по щекам катятся слёзы. В горле стоял ком. Я подняла руку, накрыв ими собственные глаза. Но это не помогло остановить солёную влагу.

А мысли всё возвращались к сновидению.

Было ли это плодом моего воображения? Или всё же настоящим воспоминанием?

Видение закончилось на том, как я отчаянно перемещаюсь от палатки к палатке. Всё огромное поле покрывали купола тканых шатров. Мой дар от захлестывающей тревоги стал пластичнее, сильнее, вычерпывая всю силу внутри меня. А мои собственные эмоции… Мне так сложно было их подчинить. Они прорывались и бурлили. Самым поразительным стало осознание того, что даже когда погибла Долорес, мне было легче.

«Но почему так?» – спросила у самой себя, лишь краем сознания замечая холод, царящий вокруг.

Долорес вырастила меня, обучила, вложила часть себя. Но эмоции в день открытия раскола всё равно оказались сильнее, они поныне терзали душу.

Лёжа на спине, я склонила голову по направлению туда, где должен был спать Люций. И застыла, понимая, что не могу дышать, а вместе с тем горло сдавливало ещё сильнее. В ушах повис звон, и холод, струящийся в округе, усилился.

Моран лежал в паре метров, обращённый ко мне лицом и не сводящий с меня своего взора.

Серые глаза остановились на мне, а одна из ладоней лежала на траве. Растопыренные пальцы расходились на тёмном покрове, как дельта реки. Они были напряжены, будто вот-вот готовые сжаться в кулак. Светлые брови же, наоборот, ничего не выражали, но взгляд… Он показался мне слишком глубоким, изучающим и жадным.

Рывком я поднялась, принимая сидячее положение и сгибая ноги в коленях, невидяще уставившись перед собой. Прошло несколько секунд, прежде чем я встала на ноги окончательно.

Все даэвы вокруг спали. Кого-то скрывала трава, другие были развёрнуты спиной так, что лица оказались скрыты. Невозможно было проверить, проснулся ли ещё кто после моего сна. Вела ли я себя тихо, и был ли Моран единственный, кого потревожила.

Но, помимо этого, что-то ещё смутно не давало покоя. Не найдя разумного объяснения, я медленно направилась в сторону леса. Позади раздался шорох чужих одежд – Моран пошёл следом за мной.

Хотела ли я, чтобы Люций направился следом за мной? Скорее да, чем нет. В юности я так стремилась к одиночеству. И даже сейчас какая-то часть меня требовала закрыться.

Под ногами что-то тихо хрустело – трава у самой земли оказалась покрыта инеем. Задержав задумчивый взгляд на белых крупинках, я продолжила свой путь.

Остановилась внезапно, прикрыв глаза. Замерла, заставляя себя дышать глубоко. Несмотря на попытки быстро взять контроль над собой, я лишь сумела унять слёзы, но остатки солёной воды блестели на щеках.

Моран же был уже рядом, обходил по кругу, чтобы остановиться передо мной.

Открыв глаза, начала было говорить:

— Я не плака… – Но, соприкоснувшись с Люцием взглядом, замолчала. Что-то в его взгляде меня остановило. Странный приглушённый блеск радужки. Отвернула голову в сторону, видя, как совсем рядом темнеет Красный лес. Ночь оказалась почти непроглядна – облака закрыли звёзды. – Проклятье! – неожиданно выругалась я.