Книга Вечность и Тлен, страница 107 – Алекс Анжело

— Он самый. Великий… загадочный Зеркальный остров.

— Загадочный? – удивлённо переспросила Айвен.

Губы Самаэля растянулись в широкой кривой улыбке.

— А-а-а… Значит, больше не загадочный… Да, это он. Если мы его видим, значит, материк уже рядом. К вечеру будем на месте. Поэтому создай поскорее свои благословенные печати для того человека. Я жажду вина на ужин.

— Оно у тебя было на завтрак и обед! – Дэва уставилась на него в суеверном ужасе.

— Да? Вот видишь, зачем нарушать традицию? – ничуть не смутился Самаэль, переворачиваясь на бок и подкладывая сложенные ладони под щеку. Айвен только теперь поняла, почему он вспомнил о её существовании, а не ушёл вновь к своему «сокровищу». Она ошибалась, считая, что вина у дива достаточно. Нет, у него ничего не осталось. Запасы были пусты.

Но, на удивление, она совершенно растеряла всю свою злость. Див выглядел неважно, его даже хотелось пожалеть. Айвен никогда не видела, чтобы даэвы так болели. Если, конечно, дело не касалось яда порождений тьмы или скардов, злоупотребивших своими способностями.

— Расскажи мне больше о правителе Северных земель, – вдруг попросил он как бы невзначай.

— Ты о короле? – Айвен не поняла его сразу.

— Нет-нет, зачем мне какой-то король, – продолжая тяжело дышать, бросил Самаэль. – Я о главе Северного ордена, Лацио Моргане.

Дэве потребовалось несколько секунд, чтобы осознать то, что она услышала.

— Люции Моране! – широко распахнув глаза, поправила Айвен. Это имя, которое даже на Аркадиане знал каждый.

«Но видимо, – Айвен посмотрела на прикрывшего глаза Самаэля, – и из правила находятся исключения».

— Будь добр, правильно произноси его имя.

Самаэль проигнорировал её слова и, приоткрыв один глаз с блестящей жидким золотом радужкой, выжидательно на неё посмотрел.

— Мне нечего рассказать, – чуть подумав, отозвалась Айвен, доставая из сумки воду.

Бровь Самаэля изогнулась. А Айвен размышляла о том, какими именно были их с Люцием отношения. В юности ей было за что стыдиться перед ним. И причина имелась не одна. Последние два года обучения в Академии Снов оказались для неё особенно сложными. Она решила бороться с давлением матери, но, живя всегда под волей чужих желаний, Айвен вдруг осознала, что совершенно не понимала, чего желает сама. Постепенно она стала тонуть в собственной потерянности.

Минуло много лет, и она совершенно не стыдилась своих поступков. Это случилось так давно, что и эмоций не вызывало. Все они были ещё несмышлёными детьми и делали глупости. Возможно, кроме Сары. Она даже подростком мыслила слишком взросло.

Так или иначе, всем, что связывало Айвен с Люцием, всегда была Сара.

Даже после её смерти…

«Сна», – мысленно поправила себя дэва. За многие годы не одна Айвен решила, что Сорель уже давно мертва. Даже те, кто знал о сохранности её тела, считали так. Все, кроме Люция Морана, что цеплялся за призрак надежды.

Но даже после того как Сара погрузилась в сон, все их разговоры во время встреч были лишь о ней.

«Сара бы сейчас сказала… Она бы была рада… Она бы никогда не простила… Её не хватает… Сара, я скучаю…» – звучало так часто из чужих уст.

Айвен с трудом вспоминала моменты, когда их беседа сводилась к чему-то иному, даже когда минули десятилетия после её ухода. Дэва была одной из тех, кто знал обо всём случившемся в прошлом, и это их роднило.