Книга Вечность и Тлен, страница 102 – Алекс Анжело

Быть крыльями одной бабочки. Бабочка означала душу. А значит… стать частью одной души? Но что именно это означает? Слишком многое означает одно лишь это слово.

— Да, только сила, – тем временем кивнул Моран. – Начинаем на счёт три, – прошептал див, будто не услышав. – Раз…

Что же значит одна душа. Я задумчиво засмотрелась на чужие светлые ресницы. Они были прекрасны.

— Дв… – едва сказал Люций, а у меня вырвалось:

— Ты мне нравишься.

Повисла гробовая тишина. Моран заткнулся, уставившись ошалело на меня, громко сглотнул, моргнул, а после неосознанно попятился, едва не упал. Рухнуть ему помешало лишь то, что, отпустив руку с совместной печати, я схватила его за талию.

— Я собиралась сказать… – Мысли запрыгали. Понимание, что я в чём-то ошиблась, свалилось на плечи. Я лишь вспомнила ту ночь около реки, когда выпила «Высвобождение света» и повторила сказанные тогда слова, пусть и немного иначе. – Не бери в голову, – отпуская его и прижимая руки к бёдрам, проговорила я. – Я имела в виду лишь то, что я рада той встрече много лет назад, когда мы были детьми.

На мгновение мышцы на лице Морана словно свело судорогой.

— Сара… – Люций накрыл лицо ладонью, мученически вздыхая. – Ты точно хочешь, чтобы я поседел.

— Ты и так беловолосый.

— Это вовсе не значит, что я не могу поседеть, – устало пробормотал он.

— Но почему вообще ты собрался поседеть? – совершенно не понимала логики его слов.

— Сара, я не собираюсь. – Его губ коснулась слабая улыбка. – Но ты, возможно, одна-единственная способна выбить у меня почву из-под ног всего лишь своей фразой. – Моран повернул лицо к статуе. – Давай завершим то, что начали.

Я покорно кивнула. Наши ладони вновь легли на печать, и пальцы встретились.

— Раз, два, – гораздо быстрее начал отсчёт Люций. – Три.

Моя сила теплом хлынула в магическую печать.

И Люций, и я обомлели в ожидании. Но всё оказалось тщетно – знак не отреагировал. Сила растворилась в пустоте, будто канув в бездну.

— Как считаешь, почему не удалось? – спросила я спустя несколько минут, когда мы уже сидели на полу у стены рядом со статуей. Опустившись прямо на камень, я подогнула под себя ноги. Последнее – неслыханное для меня дело, но я лишь неосознанно повторила за Люцием. А когда сделала, на попятную было идти поздно.

— Полагаю, мы что-то упустили, – отозвался Люций, растягивая слова. – Но ничего страшного. Так даже интереснее.

— Что именно? – повернула к нему голову. Мы потерпели неудачу, а голос Люция полнился энтузиазмом. В такие моменты я не знала, как толковать его поведение.

— Нам предстоит разгадать загадку, Сара. – Люций ослепительно улыбнулся, подтянув к себе ноги, он сложил обе руки на коленях и, прижав к ним голову, взирал на меня с такой искрящей хитринкой в серых глазах, что мне стало не по себе. – Это будет увлекательно.

Его голос эхом будто отразился от стен трофейной. Я же вспомнила занятие у тренировочной площадки.

— Почему именно со мной? – А следом пришёл в голову вопрос Натана: «Они хотят породниться?»

Сменившийся ответом Сильфы: «Ну такие слухи давно гуляют…»

— С тобой что? – повторил медленно Моран.

— Я не такой интересный друг. Даже наоборот. Вот та же Розали Ликорис…

Замолчала, заметив, как резко перекосило лицо Люция.

— При чём тут Розали? – прошептал негромко Моран, и следом его серьёзность сгладилась звонким смешком: – Знаешь, мы с Ликорис так дрались в детстве. Эта ненормальная, когда нам было по пять, укусила так сильно, что у меня до сих пор шрам, кажется, остался.