Книга Соль и Грезы, страница 81 – Алекс Анжело

* * *

— Ты во сколько проснулась? – спросила Айвен, когда я вернулась в нашу общую комнату после читальни.

— Неприлично рано даже для меня, – призналась ей, расправляя на вешалке снятую мантию, и, оставаясь в одной тунике, отстранённо добавила: – Провожала Фредерика.

Все мысли были заняты теми приглашениями, которые получила Разия. «Пока спрячь и не показывай никому, – посоветовала я ей очевидную вещь и пообещала: – Мы разберёмся с этим».

Главный вопрос оставался открытым: зачем Разии отправили эти приглашения? Какую цель преследовали?

Фестиваль состоится уже сегодня вечером, и интуиция подсказывала, что на нём обязательно что-то случится.

— Ах, ясно, – Айвен сидела на циновке и, видимо, совсем недавно читала книгу. Смотря на неё, я вспомнила слова Люция. Мне не хотелось заводить этот разговор. По прошествии времени я понимала, почему моя реакция была такой резкой – всё по причине того, что Люций обычно ошибался. И конкретно в этом случае я не хотела, чтобы Моран оказался прав. Но одно дело – мои эмоции, а совсем иное – истинное положение дел.

— Айвен…

— Да?

— Ты тоже считаешь, что Фредерик испытывает ко мне не родственные чувства?

— Что? – Ларак вздрогнула. В её позе не осталось и намёка на расслабленность. – В каком смысле не родственные чувства?

— Значит, что я нравлюсь ему, как девушка, – сказала я прямо, несмотря на внутренние протесты.

Айвен замялась. Закрыла книгу.

— А кто ещё так считает?

— Люций Моран.

— Хм… – Ларак вздохнула, отвела взгляд к стене. – Это ведь была никакая не медитация?

Врать Айвен я была больше не намерена. Я выбрала ей доверять.

Взяв чистый лист со стола у стены и начертав на нём печать тишины, я прикрепила знак к дверям. Теперь комната была изолирована. Пока окна и двери прикрыты, ни единого звука не вырвется за её пределы.

— Да. Не была, – только убедившись, что разговор не будет подслушан, призналась я. – Мне надо было обсудить с ним происходящее в Турисе. И… магию, которую мы использовали в городе Ин. Она принадлежит к ордену Хранителей.

— Орден Хранителей, труды которого написаны на том самом фларканском языке, который вы изучали с Мораном по ночам? – изогнула бровь Ларак.

— Верно.

— В ордене Сорель никто и ни за что не должен узнать, что ты владеешь древним языком и секретом теневых, – взволнованно проговорила Айвен.

— Я знаю. – Возможно, теперь я бы не взялась его учить. Слишком много ответственности в хранении чужого секрета.

На некоторое время повисла тишина. Айвен отложила в сторону книгу и стала нервно разминать пальцы.

— В лесу около Туриса тебе могла стереть память моя мать, – решившись, нервно выпалила она свою догадку, прозвучавшую как гром среди ясного неба.

Айвен затараторила, точно где-то внутри её прорвало плотину. Слова вылетали, будто стрелы из лука:

— Она давно совершенствует эту технику. Эта способность работает неидеально. Перстни на её пальцах… Она использует их как проводники. Мама назвала мой меч Память, потому что специально сделала заказ мастеру, чтобы он использовал сапфир в рукояти. Её меч поздно было изменять, но мой она изначально заказала «подходящим».

Слова Айвен эхом отразились в моём сознании. Я давно слышала, что Изабель совершенствует свой дар, пропадая в своей лаборатории. Но стирание памяти? Доселе никто не думал, что даэвы с даром сомниума на это способны.