Книга Соль и Грезы, страница 73 – Алекс Анжело

Бенисио окружал всю свою деятельность символизмом, используя знаки, которые люди знали с самого рождения. Хитроумная идея.

Я затаилась в тени дома напротив, наблюдая за входом. Боролась с порывом встретиться с Бенисио в стенах конторы. В сумке оставались печати ускользающего взгляда, но в голове настойчиво продолжал звучать собственный голос: «Не лезь. Позволь себе остаться в стороне. Как только ты вмешаешься и что-то узнаешь, то обязана будешь доложить в орден».

Последнее мне хотелось делать меньше всего. Я сохранила для себя лазейки, чтобы не выглядеть в собственных глазах предательницей. Любого даэва в обители Сорель с детства учили: долг перед орденом превыше всего. Даже собственной жизни.

Но чувство долга являлось далеко не главной причиной.

Что, если та чёрная змея ни при чём? Что, если мне «помогли» потерять сознание?

В последнем случае мог быть замешан какой-то артефакт. Если существовала хоть малая доля вероятности, что провал в памяти случился благодаря чьей-то помощи, то наверняка за мной каким-то образом наблюдают. Возможно, издалека.

Мой взгляд скользнул по окнам ближайших домов.

В городе, наполненном людьми с их громкими эмоциями, подобный вариант был вполне допустим. И если это так, я никакими своими действиями не должна была выдать ни знания о совместных печатях, ни интереса к ордену Хранителей.

От напряжённых дум голова вновь разболелась. В последний раз тяжело глянув на ручку с виноградным листом и вывеску на фасаде, я развернулась и побрела от конторы прочь.

В этот раз обратный путь до лагеря я проделала без приключений. У последнего поворота дороги я остановилась, неожиданно обнаружив на своём указательном пальце странный маленький красный след с едва заметным следом крови. Растерянно я согнула большой палец. Ноготь прикоснулся к слабой, уже почти зажившей полосе, по краю точно повторяя её форму.

Выходило, что я сама вдавила ноготь большого пальца в указательный. Но, опять же, я не помнила, как делала это.

Всё сильнее одолевало мрачное предчувствие, ведь странностей становилось все больше и больше…

Когда я приблизилась к воротам лагеря, то увидела снующую туда-сюда Айвен. Дэва не сразу заметила меня, и, судя по следам на земле, она прождала у входа уже долгое время.

— Сара! – встрепенувшись, воскликнула дэва. – Наконец-то! Ты сказала, что вернёшься утром, и я переживала, что что-то случилось. – В несколько широких шагов Айвен оказалась рядом со мной, с тревогой сообщив: – Я получила письмо от Фредерика. Он будет проездом и планирует остановиться на ночь в лагере. Написал, что прибудет во второй половине дня.

— Больше он ничего не написал? Куда направляется и с какой целью? – Мы обе спешно прошли через ворота и направились к домам.

— Нет, – отрицательно мотнула головой Айвен. – Послание было коротким.

— Ясно. И… Спасибо, что беспокоилась за меня.

Мы поднялись по ступенькам. Эта часть лагеря была пуста, может, потому что близилось время ужина и даэвы собрались около столовой.

— Что ещё мне оставалось? – риторически спросила Ларак, слабо улыбнувшись.

В комнате я, спешно оставив сумку на постели, скинув мантию и развязав ворот туники, подошла к тазу с чистой водой и обтёрла лицо и руки, уничтожая следы дороги. По возможности я желала избежать любых вопросов о своей отлучке, которые вынудят меня лгать брату.