Книга Соль и Грезы, страница 66 – Алекс Анжело

— Верно, не были. Я до конца не понимаю принципа их действия. – Люций склонил голову, задумчиво прищурил глаза, добавляя: – Каждый раз, когда вспоминаю о них, возникает мысль, что они скорее были созданы для устрашения.

— Верно. – Я поджала губы. – Тот, кто истребил орден Хранителей, преследовал свою цель. Орден Хранителей… Что же они хранили? Помнишь, ты однажды сказал, что в книгах используются разные значения слова «хранить»?

— Да, когда мы изучали книги в библиотеке Туриса. Мы можем поискать, ведь Лоуз Прауд где-то узнал об этом. – И следом Люций добавил, хмыкнув: – А потом поджёг библиотеку, чтобы скрыть не только пропажу книг, но и записи о том, какие фолианты брал сам. Я слышал, что за его вещами никто не явился, и они хранятся где-то в подсобных помещениях Академии Снов.

— Где ты слышал?

— Как-то спросил у Цецилия, – невинно, как ни в чём не бывало, отозвался Люций. Но глаза неотрывно смотрели на меня. От столь пристального внимания я вновь уставилась в пол.

— У моего наставника?

— Ну он не только твой наставник, Сара, – лукавым тоном поддел меня Моран.

— Ладно. Может, у нас получится их осмотреть. – Я вздохнула. – Хотя наверняка до нас это уже успели сделать.

— Вероятно. Но, может, они не знали того же, что и мы? Всё же надежда умирает последней, а проверить никогда не будет лишним. – Люций замолчал, задумавшись о чём-то. Но хранил он тишину недолго: – Ты не слышала о способе взломать печать?

— Обычно говорят «нейтрализовать».

— Нет, – мотнул головой Люций. – Я не о том, когда ты подбираешь печать, которая заглушит иную. Я про то, как взломать долго действующие печати. Например, те, которые работают как пароли и активируются лишь с ответным знаком.

— Нет, о таком я не слышала. Существует способ?

— Да, насколько я знаю, есть один, – голос Морана прозвучал серьёзнее. И я поняла, что услышанное вряд ли мне понравится. – Перегрузить печать силой. Наполнить её настолько, что она не выдержит.

На первый взгляд звучало слишком легко. Но лицо Морана не было бы столь мрачным, если бы это в самом деле являлось таковым.

— Для этого приносили жертву. Для светлой печати – светлого даэва, для теневой – теневого. Переправляли всю его силу в печать.

Понадобилось некоторое время, чтобы осмыслить услышанное. О подобной жестокости мне раньше слышать не доводилось.

Видимо, мысли отразились на моём лице, ведь Люций сказал:

— Сара, наши предки были не менее циничны, чем мы, – голос отчего-то прозвучал ласково. Моран допил остатки креплёного вина, и когда встал на ноги, я с запозданием отметила, что он слегка пьян. – В официальных хрониках всегда упускаются акты особой жестокости, чтобы выставить себя в лучшем свете. Открываешь записи, а тебе точно сказку написали. Крайняя циничность, ты не находишь?

Люций присел на краешек моей постели и тихо рассмеялся, опустив голову так, что волосы занавесом закрыли его лицо.

— Кстати, за этот год в Турисе не объявилось ни одного ревенанта. А ведь энергия Серого мира около городка зашкаливала. Я знаю, что ты скажешь… Светлые проводили зачистки. Но нечисть! Эта энергия всегда преподносит нам сюрпризы! В моменты, когда даэвы полагают, что поняли её, она бьёт их лицом об пол.

— Я скажу, что ты пьян.

Запрокинув голову, Моран засмеялся. Кадык на его горле задёргался.