Книга Соль и Грезы, страница 42 – Алекс Анжело

— Пёрышко тебе за «тварь» глаза выклюет, – любезно улыбаясь, сказала Разия, поглаживая ворона, занявшего половину её стола. – Он обидчивый. И всё хорошо понимает. Верно, Пёрышко?

Ворон издал глубокий клокочущий звук. Юлиан Айеша поджал губы.

— Вот угораздило же… Разия, может, не будешь поступать в Академию Снов? Мы вряд ли уживёмся.

Разия промолчала, снимая с лапы птицы послание. Так же молча она посмотрела на письма, которых оказалось два. Одна из её белых бровей дёрнулась, изгибаясь. Моран встала и подошла к моему столу, невозмутимо заявив:

— Это для тебя.

Передо мной оказался сложенный треугольником коричневатый пергамент. Разия вернулась на своё место. Север Юст уставился на меня, нелепо моргая. Юлиан Айеша склонил голову в подозрительной задумчивости.

— Что с вами? – насмешливо спросила Разия. Тон её голоса звучал слегка издевательски. Вновь поглаживая ворона, она небрежно добавила: – Если заплатите, я одолжу вам Пёрышко. Он через любую непогоду пролетит.

Послание оказалось в моей руке. Треугольник бумаги будто жёг кожу. Вложив его между страниц книги, я убрала фолиант в сумку, намереваясь прочесть в спокойствии.

К вечеру дождь не прекратился. Наблюдая за непогодой, я испытывала смутное волнение. Капли бились о поверхность луж, и ощущение, что какая-то деталь ускользает от меня, росло. Воздух был настолько насыщен влагой, что словно грузом ложился на плечи.

Сев на край кровати, пока Айвен ненадолго вышла, я развернула шероховатый треугольник бумаги. Ладони вспотели, а сердце выстукивало сбивчивый ритм.

«Сара, ты просто не представляешь, как я маюсь от скуки!

Нас день за днём заставляют проверять грузы, пересекающие границу Феросии и Акракса. Теперь я даже преклоняюсь перед коварством наших наставников. Это скучнее, чем большинство занятий в Академии. Но есть и хорошие новости – в библиотеке ордена я нашёл книгу по печатям для наших самостоятельных тренировок.

Поэтому меня посетила прекрасная идея: нам надо встретиться!

Близятся дни поминания умерших, и у нас будут выходные. Предполагаю, у вас тоже. Если скажешь, что хочешь покинуть лагерь для уединённой медитации, тебе точно разрешат.

Я всё проверил: Фатсар (помнишь городок, где мы встретились в детстве?) в сутках пути от меня. Тебе до него ещё ближе. Встретимся в полдень одиннадцатого числа у раскидистого дуба на краю дороги к городу. Нам есть что обсудить.

P.S. Сара, ведь я всё прекрасно придумал? Ответное письмо не успеет дойти. Буду ждать тебя с надеждой».

Я несколько раз перечитала послание, убеждаясь в его реальности. Кончики пальцев онемели, в горле пересохло.

Дверь открылась: в комнату вошла Айвен. Я судорожно смяла лист и сунула его в карман мантии. Ларак, занятая очисткой подола от грязи, ничего не заметила.

Вдруг с улицы донёсся шум. Я подошла к окну – мимо проходили люди с деревянными ящиками. Странно: простых людей в лагере быть не должно.

— Вторая партия провизии? – задумчиво предположила я вслух.

— Нет. Подношения к поминальным дням от господина Бенисио, – бросила Айвен. – Чтобы ужин был богаче.

— Как любезно.

— Местные даэвы лишь рады, – заметила Ларак, тоже подходя к окну. – Им нужна крыша над головой и еда. Хотят дожить век в спокойствии.

Её слова напомнили мне о Проклятой земле и бездействии лагеря у озера Спокойствия.