Книга Соль и Грезы, страница 201 – Алекс Анжело

Дэва была уже в возрасте, и каждая улыбка натягивала пергаментную кожу на её лице.

— Насколько я знаю, моё занятие у вас последним сегодня. Если испытание изнурит вас, сможете сразу отправиться отдыхать.

— Вы хотите, чтобы мы испытали на себе эту кровь? – с явным недоверием спросила Айвен, глядя на чашки на столе, как на гадость.

— Конечно, – подтвердила Анима. – Её должны попробовать все без исключения.

Я ощутила от неё толику злорадства. Сдача экзаменов по дисциплине этой дамы в Академии Снов всегда давалась мне тяжело. Отчасти причина заключалась в том, что сама наука о снах была мне не по душе – начиная с самых первых занятий, когда кошмар с убийством отца отразился в кристалле и едва не стал всеобщим достоянием.

После того случая Анима долгое время обращалась со мной осторожно, будто я могла в любой момент потерять контроль и доставить проблемы. Постепенно её опасения иссякали и к середине второго года растворились окончательно. И теперь она хотела, чтобы я испытала на себе кровь ревенанта и вновь погрузилась в кошмары?

Я смотрела на эти чашки, и внутри у меня всё холодело. Не было ни паники, ни страха – лишь удивительное спокойствие и тишина, словно затишье после яростной бури. Будто вокруг следы недавнего неистовства стихии, но в то же время всё настолько безмятежно, что картина кажется сюрреалистичной.

Мы перешли в другую часть кабинета – к кушеткам. Весь процесс происходил так: неглубокий надрез на запястье, и капля крови ревенанта – прямо на рану. Уже одно прикосновение его крови к коже причиняло боль, что уж говорить о ране.

Занятие должно было сделать нас сильнее. Но когда я смотрела на чёрную кровь, распространяющую по комнате лёгкий сладковато-гнилостный запах, мне становилось не по себе.

Меня накрыла тень. Рядом остановилась Ирис со скрещёнными на груди руками и со шпилькой в волосах – той самой, что когда-то взяла у меня. Это украшение, подаренное Фредериком, одним своим видом воскрешало воспоминания о той ноте, на которой мы расстались с братом.

— Не удивлюсь, если Анима позовёт тебя первой, – тихо заметила Ирис. – Недолюбливает она тебя. Ты только, пожалуйста, держи свой дар в узде, а то меня после него тошнит, – пожаловалась она, касаясь виска. Заметив взгляд наставницы, Ирис улыбнулась и с притворным участием спросила: – Бедняжка, как же ты всё это выдерживаешь?

— Напрягаюсь, – скупо отозвалась я, не уточняя, что именно она подразумевает под словом «всё».

Я подняла глаза и встретила взгляд Люция. Моран понимающе улыбнулся.

В этот миг в моей голове промелькнула мысль: «Почему мне кажется, что он что-то замышляет?» Я ещё не понимала, насколько попала в точку. Ведь через несколько секунд Люций, поднявшись со своего места, подошёл к чашкам и придирчиво рассмотрел их содержимое. Затем он заявил с полной серьёзностью:

— У меня фобия перед кровью ревенантов. Иногда я падаю в обморок.

Среди однокурсников прокатились сдержанные смешки. Не будь здесь наставницы, Сильфа непременно отпустила бы какой-нибудь хлёсткий комментарий. Как можно охотиться на ревенантов и при этом бояться их крови? Да и если фобия настоящая, почему раньше он никогда не падал в обморок?

Вероятно, те же мысли пронеслись в голове у Анимы Мерсер, поэтому первые секунды она выглядела сбитой с толку. Но, надо отдать ей должное, пришла в себя она быстро.