Книга Соль и Грезы, страница 124 – Алекс Анжело

Наблюдая, как её рука опускается, я проговорила:

— Поняла. Но важно, что этот путь всё же есть. Чувствую, что, как только верну воспоминания, смогу совладать со светлым кристаллом.

Слабая улыбка украсила губы Айвен:

— Сколько в тебе непреклонности. Это напоминает о нашей юности. Будто и эти десятилетия были сном, – улыбка стала грустной. – Жаль, что это совсем не так.

Айвен поднялась на ноги. Отвернулась. Она вновь плакала, как в первые минуты, когда мы только остались наедине. В первые мгновения, я могла лишь извиняться. Слова сами слетали с губ – чувство вины, будто отрава, разъедало сердце.

— За что же ты извиняешься? – отчаянно спросила тогда Ларак, вытирая не перестающие литься слёзы.

— Разве не за что? Меня так долго не было. Я оставила вас наедине со всем этим, – я развела руками, будто этот жест мог описать хотя бы толику препятствий и тяжёлых обстоятельств, возникших за эти годы. – За Изабе…

Договорить я не успела.

— Замолчи, Сара. Хватит. Никому не было легко. Ты хоть слышишь себя со стороны? – Айвен горько усмехнулась. – Ты извиняешься за то, что умерла? В самом деле? То, что ты жива, – чудо! За которое во многом надо благодарить Люция, иначе от тебя уже давно бы остался лишь прах. – Айвен схватилась за голову: – Боги! Я же сама уговаривала сжечь тебя на костре!

Она часто дышала. На неё накатывала паника. Я схватила её за руки, заглядывая в лицо.

— Дыши, – приказала я, неотрывно глядя в её глаза и не моргая. – Глубоко дыши. Слушай меня: ничего из этого не случилось. Можно бесконечно гадать, что если бы… Но этого «если» нет. Мы имеем то, что имеем. И не надо забивать себе голову.

Айвен шмыгнула. Всхлипнула, быстро успокаиваясь. Прошло время, её плечи уже не вздрагивали, и тогда дэва пригрозила:

— Ещё раз заговоришь о моей матери или извинишься – я тебя ударю.

Я застыла, прежде чем слабо улыбнуться:

— Поняла. Больше не буду.

После этого начался долгий рассказ о том, что произошло в дни после моего пробуждения. На моменте, когда речь коснулась Фредерика и побега с ним, Айвен хлёстко прокомментировала:

— Ему сказочно повезло. Практически получил второй шанс и сам всё угробил. Всё же за столько лет этот ублюдок так ничему и не научился.

Прежде Айвен никогда и никого не звала ублюдком. Ныне же сказала и не заметила. Впрочем, раньше у неё и не было трактира на Аркадиане. В месте, которое считают пристанищем воров и грешников, Айвен нашла свой дом. Скажи ей кто-нибудь об этом в юности, дэва назвала бы того безумцем.

— Последние годы оказались не так уж плохи. На самом деле они кардинально отличались от жизни в ордене, но точно не были хуже, – призналась Айвен. – Ты просто живёшь без чужих ожиданий и правил. Зарабатываешь себе на жизнь и размышляешь о том, как в этот раз хочешь провести выходные.

— Звучит как самое невероятное из всего, что встретила с момента пробуждения.

Айвен усмехнулась.

— Я думаю, для всех самыми тяжёлыми стали первые несколько лет, – помедлив, призналась Айвен, комкая пальцами свою мантию. – Фредерик искал меня. Хотел вернуть в орден. Сильфа помогла и укрыла в своей обители. Но в то время орден Сорель чувствовал себя безнаказанным. Среди теневых царил хаос. Я уехала на Аркадиан, потому что не хотела, чтобы орден Западных Ветров пострадал. Покинуть материк было единственным выходом. Но до Сент-Морьена оказалось слишком далеко, и я не знала, что там отыщу. Поэтому мой выбор остановился на Аркадиане. Это уже потом вернулся Люций, и тогда началось…