Книга Вечные Пески. Том 6, страница 93 – Лео Сухов

Мы оставили переханов в конюшне у внешней стены. Дальше пошли пешком: регой мог бы проехать по улицам верхом, но простому наёмнику, пусть и шептуну, закон этого не позволял. На подобное практически весь наш отряд не имел права.

Город поражал с первого шага. Улицы, мощённые белым камнем, были вычищены. Да так, что, казалось, здесь не ступала нога простого смертного. Каменные плиты были подогнаны друг к другу с тщанием, какого я не видел ни в одном городе, где мне довелось побывать.

Вдоль мостовой тянулись продуманные стоки для воды. Широкие, выложенные гладким камнем желоба. Сейчас они выглядели давно сухими, но явно были рассчитаны на сильные ливни. Дождь здесь, как мне и рассказывали, похоже, не шёл очень давно. На дне желобов скопилась пыль, сор и мусор. На поверхности камня виднелись следы сухой уборки.

По обе стороны улицы стояли дома из светлого камня с высокими окнами и деревянными ставнями, выкрашенными в синий и зелёный. Черепичные крыши — яркие, красные, местами тёмно-коричневые.

Никаких покосившихся лачуг, никакой грязи и вони. Даже в кварталах, которые явно не принадлежали знати, царил порядок. Стены увиты плющом, у дверей — кадки с цветами, крошечные садики за низкими оградами.

Зелень была вообще повсюду. Деревья росли прямо вдоль улиц, как в моём старом мире. Их кроны смыкались над головой, создавая живую тень. В небольших скверах, разбитых на перекрёстках, журчали фонтаны. Настоящие фонтаны с чистой водой. Да, в городе, стоящем на берегу огромного озера, но всё же. Воду здесь не экономили.

Ситранис шагал рядом со мной, и на его лице не отражалось ничего, кроме спокойной уверенности человека, который видел подобное и раньше. Он вырос в Приозёрье и, возможно, бывал здесь когда-то. Или просто умел скрывать яркие впечатления.

Тавр, шедший чуть позади, поглядывал по сторонам с интересом. Правда, всё равно сдерживал любопытство за привычной маской сурового воина. Алана и Ашкур время от времени обменивались короткими взглядами. Молодой шептун явно хотел что-то сказать, но молчал, следуя моему примеру.

А вот Элия, Денос и Тихап не скрывали восхищения. Девушка вертела головой во все стороны, её глаза горели. Я невольно подумал, что сейчас она похожа на ребёнка, попавшего в сказку. Денос, обычно скупой на эмоции, тоже не отводил взгляда от фонтанов и резных фасадов. Тихап, бывший ополченец, а ныне один из лучших копейщиков моего войска, и вовсе забыл про строевую выправку: глазел по сторонам с открытым ртом.

Но чем дальше мы углублялись в город, тем заметнее был контраст, поначалу ускользавший от внимания за красотой улиц. В переулках, между домами, были натянуты навесы из грубой ткани. Под ними, на тюках и просто на земле, сидели и лежали люди. Десятки, сотни людей.

Слишком много для такого сытого города. Вероятно, это были беженцы, а не жители. Да, они не просили милостыню, не кричали, не устраивали драк. За этим, похоже, зорко следила местная стража. В глазах у беженцев была написана покорность судьбе. И усталость. Одежда пыльная и изношенная, лица — осунувшиеся.

Гостиницы, мимо которых мы проходили, похоже, были переполнены. Однако даже в этой тесноте сохранялся порядок. Никто не лез без очереди, никто не кричал. Я заметил, что у дверей некоторых гостиниц стояли стражники. Видимо, распределяли места. Что ж, судя по всему, Верховная Жрица пыталась управлять потоком беженцев. И пока что ей это удавалось.