Книга Криндж и имплант пророка, страница 117 – Харитон Мамбурин

Закончив с установкой головы неправильной мутантки, погруженной в очередной резервуар с питательной средой, доктор Эркштейн вновь уселся перед мониторами, открыв на двух соседних два собранных им досье. На одном экране светились данные по проекту «Криндж», на другом была информация по лучшему помощнику доктора, объекту «Фаволо Мерч».

Фаволо, сейчас предающийся рекуперации, был совершенством с точки зрения человеческих корпораций. Вычищенный, выправленный, редактированный геном, полностью срежессированное развитие организма. Масса идеально калиброванных имплантов, усилителей, заменителей и дополнителей. Получеловек-полумашина, безусловно самый эффективный исполнитель на всей планете. То, что он не умел, лежало подготовленными данными в его банках памяти. То, что он не знал, могло быть получено им с помощью встроенной гиперсвязи. То, что он не мог — являлось неисследованными территориями, так как агент мог всё. В разумных пределах, разумеется, иначе бы Криндж уже был в одном из этих резервуаров.

Однако… рассматривая параметры своего помощника, Дональд Ти Эркштейн не мог отрешиться от одной навязчивой мысли. Он смотрел на дешёвку.

На идеально отлаженный механизм, гвоздями приколоченный к инфраструктуре. Удешевленный, оптимизированный, хрупкий в своей сути, требующий немыслимо огромной индустрии для воспроизводства. Обладающий потрясающими возможностями, но уже деградирующий, медленно и неуклонно. Вместе с сигналом саморазрушения, блокированным устройствами Эркштейна, улетающие корпораты отключили и тестовый стенд агента, превратив тонкий механизм в кучу горелых запчастей. Не то чтобы он нужен был, этот стенд, у Дональда не было ресурсов, чтобы восстанавливать тонус агента Мерча, но… это был показатель. Острейший скальпель, способный рассечь молекулу, уже начинал необратимо тупиться.

С другой стороны, была идиотски брутальная рожа существа, которое триста лет мыкалось по радиоактивным пустыням. Его кусали, жалили, рубили, резали, кромсали, прожигали насквозь лазером, травили токсинами и топили в невообразимой дряни. Существо вставало, отряхивалось и шло дальше. Его жгли, взрывали, вырывали клочья мяса, роняли, били телекинетическими ударами, ломали напополам… а оно вставало, ворчало и шло дальше. Триста лет с неполноценным разумом ребенка в теле, которое сопротивлялось даже процессу перезаписывания личности.

…и только Дональду Ти Эркштейну удалось что-то сломать в этом существе. Сделать его умнее, целеустремленнее. Оно тут же подняло ставки до небес, демонстрируя собственную аномальную живучесть, но и это сработало во благо наблюдениям. Ученый окончательно убедился, что ведет охоту за кем-то, кто на несколько голов биологически превосходит любую разумную расу в галактике. Устойчивый, бессмертный, неприхотливый, способный жить и процветать там, где не может ни один другой вид. Явно способный к самовоспроизводству, но с заблокированным, либо неактивным механизмом оплодотворения.

И, самое главное, этот шикарный, совершенно безумно прекрасный и по-своему совершенный, образец всё-таки податлив на технологию перезаписи памяти!

Это было бессмертие, власть, неисчерпаемые ресурсы, завернутые в оливковую кожу шатающегося по планете смерти питекантропа. Перед мысленным взором сидящего в кресле ученого маршировали легионы бессмертных мужчин и женщин, способных к размножению. Захватывающие одну за другой обитаемые планеты на окраине изученного космоса, расселяющиеся, воспроизводящиеся, работающие, приспособленные к войне на уровне среднего киборга корпоратов! И ведь это лишь самая вершина айсберга!