Книга Зов бездны, страница 38 – Елена Крыжановская

— А они знают действие? — не удержался от колкости приговоренный.

— Главное, чтобы я знал, — серьезно ответил Руст. — Мне будут докладывать о происходящем.

Дик позволил себе поморщиться, слегка шевельнув связанными кистями.

— Руки освободите, хотя бы, — напомнил он.

Руст лукаво покачал пальцем, явно очень довольный собой:

— К чему лишать вас удовольствия освободиться самостоятельно, рыцарь? Уверен, рано или поздно вам это удастся. А чтобы выпить, ты до кубка и так достанешь. Света достаточно, случайно не опрокинешь впотьмах. Если всё-таки опрокинешь, принесут новый. Стража и лично я будем поглядывать в это окошечко время от времени. Счастливо оставаться, змееныш! Я рассчитываю ещё увидеть тебя живым и полуживым, а ты можешь со мной проститься.

— Последнее желание?

— Нет, — решительно отказал Руст. — Вижу, тебе тяжело проигрывать, но никакие твои штучки не пройдут. Я довольно исполнял твои желания, в ущерб своим. Прощай! Подумай насчет яда, искренне советую.

— Благодарю!

Последнее слово, которое убийца слышал, прозвучало с той же стальной насмешкой. Острой, как лезвие клинка, режущей по сердцу. Руст яростно лязгнул железной дверью, досадуя, что ему так и не удалось заставить Дика, не то что просить пощады, но хотя бы отнестись к угрозе смерти всерьез.

«Ненавижу!» — бормотал советник, быстро шагая по коридорам и сжав кулаки. — «Проклятый мальчишка! Ты ещё меня вспомнишь! Ты пожалеешь…»

— Где же ты ходишь, папочка? — сонно укорила Анита, когда советник Руст заглянул к дочке, прежде чем идти в свою спальню. — Разве не знаешь, что надо быть осторожным? Рядом бродят похитители и убийцы!

— Знаю, Ниточка, знаю. Я очень осторожен.

— Дик сказал… — хотела что-то спросить она. Но забыла и заснула.

Нежно поцеловав дочку, Руст тихо-тихо ушел к себе.

.

* * *

[1] (от составителя) Великого шута Пакколя отравили, предложив ему в жару отравленную воду с лимоном. Пакколь знал, что в бокале, но выпил, пообещав заговорщикам, что даже смерть не заставит его молчать.

* * *

В камере, когда дверь за советником закрылась, Дик вздохнул с облегчением. Больше не надо улыбаться, когда зубы сводит от боли, и можно заняться делом, вместо того, чтобы выслушивать пожелания своей скорейшей гибели. Несколько секунд пристально посмотрев на чашу, Дик опустил голову. Медленно вздохнул, так глубоко, как позволяла жесткая спинка стула. Искушение резко отодвинуться от стола и ногой опрокинуть яд — велико. К счастью, ноги свободны. Но Дик старался рассуждать хладнокровно и не давать воли чувствам прежде, чем убедится, что ему не станет от этого только хуже.

С первых лет жизни он привык к суровому выражению, которое появлялось на лице отца, если Дик не в меру веселился или жаловался на что-то. Кормилица напротив всегда ругала его, если считала, что он слишком спокоен и холоден, когда следует кричать, рыдать в три ручья и топать ногами. Ещё тогда, видя, что у взрослых, любой его искренний поступок вызывает осуждение, Дик приучился мало обращать внимания на то, что думают о нем другие. Но для себя выбрал правило: хочешь сделать что-нибудь резкое и необратимое, всегда сначала подумай, что будет, когда ты это действительно сделаешь. Его учили удерживать и трезво направлять любое непроизвольное движение меча в бою. Тем более рыцарь должен уметь держать в узде свои чувства. Он решил, что опрокидывать чашу не стоит. Яд может ещё пригодиться.