Онлайн книга «Романтика дорог»
|
— Ну, да, — с грустью признал рыжий, — в наше время подойди к любому мальчишке, и он будет близким родственником либо мятежника, либо блюстителя порядка. Тебе повезло. — Дети гвардейцев редко работают на чужой кухне, — заметил Дик. — Знаешь в Шарге какое-нибудь местечко, где нарушитель закона, вроде меня, мог бы встретиться с родней мятежников, вроде тебя? И чтобы их не сцапал патруль. Во всяком случае, не сразу. Мне нужно успеть передать новости. — У меня дома нельзя, — вздохнул Лив. — Там одни женщины! От них постоянный шум, и никто из них не умеет хранить тайны. У меня пять сестер, представляешь? Частные дома все отпадают, никому нельзя доверять полностью… Но надежные люди есть! Кухарка придет только через час. Спрячься здесь, жди меня! Я вернусь вместе с друзьями, мы что-нибудь придумаем, — рыжий суетился, срывая колпак и фартук, постоянно натыкаясь на все углы и зацепляя то кочергу, то край горячей плиты. В дверях он оглянулся: — Дик, послушай… ой, ну ты ведь в самом деле он, да? Ладно, я быстро. Жди! Дик засмеялся, слыша, с каким грохотом Лив скатился с крыльца. Его братец тоже вечно за всё цеплялся, а роста он ого-го какого! Удивительно, как его до сих пор миновали пули и стрелы? И как сам Мотт довольно часто умудрялся попадать в цель, даже заработал звание командира отряда лучников? * * * Дик провел с мятежниками всего неделю, а казалось, полгода не вылезал из этой лощинки среди холмов, куда их загнали две армии с двух сторон. К счастью, рядом текла река, и все сражения велись по ту сторону холмов, а внизу раскинулся лагерь: шатры, полевая кухня и госпиталь. Главы шарладского восстания просили помощи у Братства Дороги в лечении и приюте многочисленных раненных. И, чтобы поднять боевой дух своих воинов, решили устроить им связь с родными. Никто из коренных жителей не мог рассчитывать сам благополучно пробраться в Шарг и суметь выйти из него. Умоляли дать им проводника из братства. Дик был свободен, когда услышал эстафету, и сперва вызвался помочь гонцу. Но, разузнав получше, что происходит и какой горячий прием ждет любого изгнанника в родном городе, решил передать почту сам. Рвались домой сильнее всех те, кто истосковался по семьям. Мужчина, даже самый осторожный, не сможет не зайти к любимой жене или матери, а в таком случае огласки не избежать. Дик мог встретиться только с детьми мятежников. Да, почти все дети города будут знать о нем, но взрослые им не поверят. Треть или четверть населения — лучше, чем половина, когда речь о том, чего никак нельзя знать властям. А если те же самые жены и матери, получив весточку из-за глухих стен, не поверят ей, сердце всё равно поможет им распознать правду. Только они будут молчать, а не обсуждать под большим секретом новость с соседками на рынке. Брать с собой письма слишком рискованно. Дик постарался запомнить всех, кто приходил к нему и желал передать приветы своим родным. Таких больше ста человек. Дик видел их в бою и немало слышал о геройстве тех, кто больше никогда не вернется. Все они стояли перед его глазами, будто он знал их давным-давно. От этих мыслей его отвлек топот на улице. В кухню проскочили трое. Знакомый рыжий, а с ним лохматый верзила, вполне подходящий для гвардии: на полголовы выше Дика, сильный и широкий в плечах, хотя вряд ли ему больше пятнадцати. Третий мальчишка, худой, быстрый, с очень строгим лицом отличника и умницы. Оба спутника Лива были в белых рубашках и кожаных темно-коричневых костюмах без пуговиц на куртках. То есть, одеты на первый взгляд точно так же, как Дик. У «пай-мальчика» к тому же темные волосы, только иначе подстриженные, а глаза серые. Верзила был кареглазый. Он протянул Дику открытую широкую ладонь: |