Книга Романтика дорог, страница 12 – Елена Крыжановская

Когда «синяя» платформа ушла без них, Волк настолько не скрывал ликования, что заработал несколько щелчков хлыстом от конвоя. Конец дня и весь следующий, он старался задеть Дика язвительными замечаниями, волчьим чутьем улавливая его состояние. На вечерней остановке, когда разводили костры и несколько цепей собирались вместе, Волк вдохновенно повествовал новичкам о том, как им повезло, что не забрали на Север. Уж лучше в «желтой яме», чем там. Когда холодный порыв осеннего ветра заставлял соседей зябко ёжиться, Волк весело спросил:

— Холодно? А не пора ли нам передвигаться в теплые края, как вольным пташкам?

Дик никак не реагировал на это. Не отвечал Волку и не разговаривал с другими соседями по цепи. Пояс каменоломен широк, до «желтой» ещё не меньше недели ходу и… будь что будет, в конце концов! За время этой странной невольничьей дороги Дику надоело нервничать из-за того, на что он всё равно никак не мог повлиять.

Этап его не раздражал. Дорога, всё-таки! По этому поводу Волк тоже зубоскалил не раз. Дику на это наплевать. Он шел не крайним, конвой не так близко, как у других. Можно идти сколько угодно вперед, не зная, что ждет на каждом повороте, и смотреть в небо. Неба у странника никто не мог отнять. Вечерами у костров часто пели знакомые песни.

Кандалы и беспокойное соседство, неудачные попытки бегства и скорые расправы, возможность побыть одному только во сне, отравляли существование. Но зато, их путь пролегал далеко от селений. Чтобы пополнить запасы еды, гонцы надолго уезжали, тогда днем устраивали привалы. Иногда они переходили реку вброд. Вода ледяная, зато после купания чувствуешь жар внутри. Мокрыми их не вели, разводили костры, сушиться, и вообще старались беречь «товар». Если не лезть под руку охранникам, не надоедать им постоянными просьбами глотнуть воды или остановиться в тени под деревом и жалобами на холод и плохое самочувствие, обращение можно считать вполне терпимым. Кандалы разъединяли каждый вечер, но спать все должны рядами, точно как шли.

Дорога оставалась совершенно пустынной, ни одного встречного. Дик сделал забавный вывод, что если ты уже находишься под стражей, то можешь не бояться патрулей, бандитов и прочих неприятных встреч с темными личностями, гонимыми ветром по дорогам, как пыль.

На встречи с теми, кто нападал на такие караваны и мог освободить пленных, рассчитывать не приходилось. Время мирное, год урожайный, участников справедливых мятежей и голодных крестьян в новых караванах не так много. Невинных жертв повсюду достаточно, но на каторгу, в основном, отправляют тех, кто способен за себя постоять. А самым слабым найдутся защитники и там. Братство предпочитает устраивать частые одиночные побеги, чем рисковать освободить лишнюю сотню злодеев, пиратов и убийц сразу.

Прошел почти месяц, сезон заканчивался. Конвойные, которые ехали верхом, спешили и щелкали хлыстами. От слабости в пути никто не умер, но застрелили при попытках бегства или бунта двенадцать человек.

На небольшом повороте в соляные копи, «белую яму», этап остановился. Толстенький невысокий человек в светлом мундире с наплечниками коменданта и с красным обветренным лицом вышел вперед. Начальник этапа позволил ему взять только четверых. Гонцы ходили вдоль каравана, выбирая. Этот момент всегда неприятно напоминал Дику рынок рабов. Капрал хотел взять здоровяков из самого последнего ряда, но на их место постоянно ставили провинившихся и «товар» выглядел потрепанным. Начальнику они не приглянулись, и он пошел выбирать сам.