Книга Безназваныш, страница 77 – Андрей Рымин

Франческа. Теперь всё понятно — хватились меня. То есть, Лины. Тьфу, Николины, Николь. Служанку графини с собой притащили. Ежу ясно, что, как поднялась суета, приставленные к охране темницы паладины тут же вспомнили про приснившуюся мальцу страшную тётю. Тут уж сложить одно с другим любой дурень сможет.

— Свободна, — отпустил Дони служанку, что сразу же бросилась прочь. — А тебе, Тоша, спасибо — помог. Не переживай, мы найдём эту тётю.

Шаги. Остановка. Шаги.

— Но тёмный на месте… — задумчиво произнёс кто-то мне незнакомый.

Они совсем рядом. В этот раз остановились чётко напротив моей камеры.

— Ребёнок спугнул его.

Ещё один неизвестный мне голос.

— Её.

Это Дони. Он, или дурак, или просто не понял, о чём идёт речь.

— Да какой там её? Ты много бездушных баб знаешь? Мужик под Личиной.

Удачно они аккурат под моей дверью пошептаться решили. В отличие от двух других обитателей темницы, я всё прекрасно слышу.

— И точно… Неужели Радван⁈

— Не тупи, Дон. У Радвана Личина на двушке. С ней бабой не обернёшься. Да и не умеет Радван сквозь закрытые двери ходить. Это пришлый отступник.

— Единый! Неужто тот, с Княжеств? Который их грабил? Теперь за нашими плодами явился, подлюка!

— Дурак ты. Какие плоды? Вся Лоренция знает, что сокровищница пуста. Хранители подчистую всё выгребли. Не он это.

— А кто же тогда?

— А йок его знает. У меня только одна догадка имеется.

— И какая? Делись.

— Он кого-то искал. А не нашего ли красавчика? Мож, дружок его какой? Из старинных. Из тех, с кем он с Дна Мира сюда поднимался. Оно ведь какое дело — бездушные по пути в Ойкумену сродняются крепко. С кем Воду прошёл, те тебе словно братья становятся. Мне о том ещё сам Отец Леонардо рассказывал.

— Это да, — подтвердил другой Светлый. — Творец потому и раскидывает бездушных по всей Ойкумене. Приходи они сюда своими пятёрками, мы бы с ними намучились. Тут и одного-то на Путь Искупления не так просто поставить, а когда сразу пятеро, да таких, кто друг за дружку горой… Верно ты мыслишь — за этим бездухом его старый друг приходил.

— И опять придёт, — поддержал Дони. — Спугнуть-то его Тоша спугнул, да отступник успел всё узнать, что хотел. С таким даром, сквозь стены ходить, и Личины не надо. То он бабой по первой обернулся, чтобы всё разведать. Второй раз ему во дворец приходить с чужой рожей уже смысла нет. Сразу с улицы в темницу заскочит.

— И пусть. Он-то сам куда-хочешь зайти-выйти может, а дружок его таких даров не имеет. Как он его вытаскивать собирается?

— Только с боем. Прорваться попробуют. Других путей нет.

— Во-во. Так что не пленника вам нужно отныне стеречь, а друг друга. Первым делом отступник попробует перебить охрану. Здесь двоих паладинов теперь будет мало. Усилим. И разведём, чтоб не рядом стояли. Так вас расставим чтоб могли друг за другом следить. Ладно, пошли. Нужно доложить Её Светлости.

Паладины ушли, а мне теперь думать. В том, что друга я отсюда без боя не выведу, они ясное дело правы. Сам-то я, хоть сквозь стену пройду, хоть сквозь пол провалюсь, а ему через дверь только выход. Значит будет им драка.

Мы, и правда, после всех испытаний, через которые вместе прошли, настоящими братьями сделались. Я братишку висеть в кандалах здесь не брошу. Вот дар восстановится, сдёрну отсюда, и потом вернусь сюда уже вместе с Хайтауэром. Его Величество в помощи мне не откажет. И ему этот пленник, как брат. Или даже, скорее, как сын.