Книга Отвернувшиеся девочки, страница 44 – Хэйли Чьюинс

А затем смотрит прямо на меня.

И моргает.

Глаза и руки. Зубы, когти и крючковатые клювы…

Существо, чудовище – не иначе как чудовище, снова ревёт, стонет как буря, собирающаяся обрушить небо.

Поворачиваюсь и бегу.

В пещере раздавался рёв. Глаз, который его издавал. Рёв в пещере. Тот глаз, который его издавал.

«Глаз не может издавать рёв, Дельферния».

Вот только он это делал.

Я слышала.

И тот звук – тот жуткий, вырывающийся из нутра звук – всё ещё бурлит у меня под кожей. Меня пробирает дрожь, словно целый океан гонит волны по моим костям.

Представляю, как глаза, которые Блай вырезал в стенах моей спальни, моргают и подёргиваются.

Представляю, как его пещерные создания разминают суставы, оживая. Глаза и руки. Зубы, когти и крючковатые клювы. Я чувствовала на себе их взгляды. Будто у них был разум, а не только глаза. Будто они были живыми.

Откидываюсь на матрас, пряча взор от стен.

Мне нужна хотя бы толика утешения и надежды, так что представляю, как Мимм и Плутня летят на меня с силой и трепетом. Помню, как они кружили по Сокровенному, когда я пела под землёй для Линны.

И тут вспоминаю.

Первая Матерь создала первых обителькрылов из умолкамня.

Они ожили в её ладонях.

Что, если…

Блай пытается сделать то же самое.

Спешу по запылённому центральному проходу старых скорбей. Сотни крошечных окошек впускают фиолетовый свет вечера. Оставляю за собой след, по которому мой путь легко повторить. Он тянется позади полосами, будто мои каблуки – кисти.

Но мне нужно найти библиотеку Поющей Морю.

Блай был предоставлен там сам себе. Возможно, походить среди этих книг будет всё равно что заглянуть в его голову.

— Тссс, – шепчу я рою сверкачей в животе.

Но они не усмиряют свои крылышки, поэтому принимаюсь рассказывать им истории.

— Блай говорит, что старым скорбям столько же лет, сколько новым. Когда Поющую Морю унесли волны, половина дворца – крыло королевы – предали стыду и безмолвию. Камень, по которому она ходила, был забыт – изгнан из памяти. Вот почему оно зовётся старыми скорбями. Олицетворяет собой часть истории Пагубагона, к которой никогда не следует возвращаться. Часть истории с поющей королевой.

Сверкачи копошатся, скручивая мне трахею. Кашляю.

— Новые скорби – единственное место, где разрешено жить Королеве-дитяти. Когда она выйдет замуж, её избранник поселится там же. Она никогда не должна ступать на эту территорию, иначе рискует быть принятой морем за Поющую Морю, восставшую из мёртвых.

Мои слова отскакивают от камня эхом.

Я дошла до конца коридора. Передо мной дверь. Подхожу к ней медленно, словно это новая знакомая. Золотая поверхность потускнела от въевшейся грязи.

Сверкачи у меня в животе трепещут.

Открываю дверь и захожу внутрь.

Библиотека Поющей Морю длинная и прямоугольная. Вселенная, затянутая паутиной, как и все прочие помещения в старых скорбях.

Стеллажей здесь нет.

Вместо этого книги лежат как попало невысокими стопками. Стопки расставлены по комнате кружками там и сям. На каждый круг, высотой примерно по колено, наброшены примятые одеяла, будто Блай проводит ночи здесь, а не в своей постели. Стены библиотеки – претёмного серого цвета – наклоняются и спускаются элементами в форме крыльев и листьев.

Обхожу один из кругов из книжных стопок, проводя пальцем по позолоченным обложкам. На корешках посверкивают буквы, и, если прислушаться как следует, слышу, как слова поют на страницах, словно прося моего внимания. Опускаюсь на колени на стёганых блестящих одеялах.