Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 25 – Матвей Дубравин

— Я и в одиночку мог бы его поправить, – ответил Гулт. – И я поправлю. Дикон не будет в пожизненной ссылке. Я попытаюсь его вернуть, но только тогда, когда шум вокруг дела уляжется.

— Шум! – ухмыльнулся один из сидящих в красном пиджаке. – Этот шум не уляжется. Сегодня, пока я шёл, мимо меня пролетали два старых исписанных номера «Вестника Столицы». События уже устарели, а газеты всё летают. Так что не надо ждать, пока там уляжется шум. Надо либо действовать, либо нет!

— Тогда, – настойчиво ответил Гулт, – если следовать такой логике, то уж лучше вообще не действовать. Повторяю: я верну его из ссылки через год-другой. Более того: может, это наконец сделает из него человека. А то он вечно меня позорит.

— Решил поиграть в воспитателя! Не поздно ли! – ухмыльнулся Лаунт. – А я тут теряю миллионы!

— Да войди ты в моё положение, – почти взмолился Гулт. – Что ты всё заладил о своём-то!

— Кто-кто, а я в твоё положение не войду. Думаю, все присутствующие меня поддержат.

— Я точно поддерживаю, – сказал человек в красном пиджаке. – Значит, нас уже двое против тебя. А всего семеро. Что же скажут прочие?

Остальные четыре человека одобрительно угукнули.

— И ещё, – продолжил Лаунт. – Если не хочешь думать ни о Диконе, ни о нас, то подумай хотя бы о себе. Да, ты ловко скрывал свою частную жизнь и про то, что у тебя есть сын Дикон, мало кто знает. Это ты молодец. Но если кто-нибудь узнает о таком позоре Дикона, то и ты сам будешь опозорен, понимаешь? Наживёшь врагов – и всё. Ты просто не сможешь работать мэром, ведь тут важен авторитет, а у тебя он тогда опустится ниже некуда.

— Это всё так, – устало кивнул Гулт. – Но если попытаюсь его вернуть из ссылки прямо сейчас, то вероятность того, что о нём узнает общественность, только возрастёт. Журналисты всюду сунут свой нос.

— А мне кажется, дело просто в том, что ты не подумал о нас и размышлял только о Диконе и о себе. Как ты вообще работаешь-то?! Если ты прямо сейчас не спасёшь Дикона, то тогда ты наверняка опозоришься.

— Почему же? – не понял Гулт. – Я действую скрытно.

— Ты-то действуешь и правда скрытно, – сказал человек в красном. – Но мы можем внести в развитие дела свой весомый вклад. Ты понимаешь, о чём я говорю?

Гулт выпрямился от изумления. Лаунт что – хочет предать дело огласке? Такой подлости от своих приятелей мэр уж совсем не ожидал. Более того, он надеялся, что получит тут хоть какую-то помощь, а получил лишь шантаж. Значит, либо он опозорится, либо навсегда станет их марионеткой, да к тому же не сможет исправить дурной нрав Дикона. Оба варианта были как нельзя более паршивые.

— Знаете что, – медленно сказал Гулт после паузы. – Вы были правы.

— Правы в чём? – с волнением спросил Лаунт.

Он уже чувствовал свою победу и задал вопрос скорее формально. Однако что-то не давало ему расслабиться, пока он не получит ответ на свой вопрос.

— Вы были правы в том, что такой человек, как я, не может занимать должность, которую я занимаю. Ведь я не смог избежать злых ловушек. Что бы я ни выбрал – окажусь по уши сами понимаете в чём. Вы меня затравили, как самого паршивого пса. Значит, тут я ничтожен! А раз так – прощайте. С завтрашнего дня я больше не мэр.

Он махом допил свой бокал с шампанским, с хрустом разбил его о пол и, покраснев от гнева, вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.