Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 208 – Матвей Дубравин

— Процедура должна проходить стандартно, – уверенно ответил первый судья. – Таков указ его величества.

— И снова он мешает, – процедил Ален Дентрон.

— Итак, Ахель, расскажите о том, что было в селении.

Ахель тяжело вздохнул. Рассказ об этом мог бы растянуться на несколько часов и ни к чему не привести.

— Подробности моего пребывания в селении я изложил в своих докладах. Полагаю, суд ознакомлен с ними. Больше добавить мне нечего.

— Вы можете привести новые факты, неупоминаемые ранее, которые могут повлиять на принятие нашего решения.

— Таких фактов я не имею, – сухо ответил Ахель. – Но я не понимаю сути обвинения. Оно кажется мне слишком притянутым за уши. Оно не должно рассматриваться всерьёз. Тем более на заседаниях подобного масштаба. Как юрист, я заявляю, что данное дело не может быть даже возбуждено. Таковы наши законы.

Повисла тишина. Первый судья побледнел. С него потёк пот. Наконец он обтёр струйки пота платком и сказал:

— Обратимся к Линве. Есть ли у неё что добавить?

Ахель посмотрел на Линву.

— Не надо, – прошептал он одними губами, но Линва его поняла.

— Мне нечего сказать вам, уважаемые судьи, – робко ответила она.

— У вас есть последняя возможность высказаться, – заметил первый судья.

— Мне нечего сказать, – повторила Линва.

— Как угодно, – пожал плечами первый судья. – Тогда не будем затягивать. Приступим к голосованию уважаемых судей. У каждого из вас есть возможность высказаться, и ваше мнение может повлиять на вердикт других. Первый голос достаётся…

Судья подбросил золотую монету, поймал её и посмотрел, как она упала.

— …служителю Закона.

С правой трибуны поднялся служитель, которому на вид было лет пятьдесят.

— Много всего я повидал, – сказал он. – И сейчас я согласен с обвиняемым: дело не стоит рассмотрения. Пар у наших машин горячий, но это не значит, что его демоны подогревают в своих котлах. И чудеса Закона неисчерпаемы, поэтому мы можем найти животных каких угодно. Я считаю, что подсудимый должен быть оправдан. Иначе мы приуменьшаем силу Закона, а она безмерна.

Он уселся на место. Первый судья продолжил:

— Кто из вас желает проголосовать сразу, не произнося речь самому и не слушая речи других?

Пятеро подняли руки. Среди них было четверо юристов и один служитель Закона. Они все подняли пальцы вверх, что означало, что они оправдывают Ахеля. Первый судья сделал пометки у себя в книге.

Линва, переживая, посмотрела в спину Ахеля. Его лицо она не могла увидеть: он смотрел на Зал.

— Ахель, – прошептала она, – что мы такого сделали? За что они с нами так обращаются?

Ахель развернулся к ней.

— Пока понятия не имею, чем мы им не угодили, – так же тихо ответил он. – Я более чем уверен, что дело сфабриковано. И истинная причина их недовольства заключается в чём-то другом. Но так просто они её не скажут.

— Нас сильно накажут? – испуганно спросила Линва.

— Не должны. Я не припомню таких статей наказания вообще. Линва, успокойся. Съешь что-нибудь. Эта еда не отравлена, я уверен.

Линва робко взяла кусок хлеба и стала намазывать на него масло. Ахель подошёл к столу и налил себе стакан апельсинового сока.

— Там витамины. Должно придать бодрости, – объяснил он. – Раньше на этот стол ставили… Ладно, не буду вдаваться в историю! Тебе сейчас не до этого.