Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 190 – Матвей Дубравин

— Могу я вам чем-нибудь помочь? – вежливо поинтересовался охранник.

— Благодарю вас, мне ничего не нужно, – ответил Илдани, не отрываясь от чтения.

— Если вы ищете на Ларце инструкцию, то её там нет. Нужно просто просунуть бумагу в щель, прорезанную в крышке. А на Ларце написаны слова из «Книги Явлений».

— Я знаю, – дочитывая, ответил Илдани. – Мне просто хотелось освежить их в памяти. А в руках у меня не прошение. – Он отвёл взгляд от поверхности Ларца и посмотрел на охранника, протягивая ему бумагу. – Это мне нужно для пропуска. Я ученик Первослужителя Тальми.

Охранник понимающе кивнул и зазвенел связкой ключей, чтобы отпереть следующую дверь. Эта дверь торжественно называлась Малыми Вратами и была позолочена. На двух створках были вырезаны причудливо орнаментированные буквы «É O».

— Я так понимаю, вы хотите опустить вашу выпускную работу в Золотой Ларец? – спросил охранник. – А то вроде мероприятий сейчас не проводится. Не могу найти иное объяснение вашему визиту.

После таких уважительных речей Илдани покраснел от смущения.

— Что вы! Скажете тоже, визит. Я просто пришёл, чтобы положить свою работу, и всё. Причину моего посещения вы угадали.

Он хотел было войти в Малые Врата, но охранник жестом попросил его остановиться.

— Простите, – попросил он, – а могу я узнать, что у вас за тема? Мы тут давно уже ждём, когда вы закончите свою работу. Интрига-то повисла!

Илдани сжал губы. Врать он не хотел; говорить правду – не решался. В итоге он нашёл в себе силы ответить честно:

— Я пытаюсь найти подтексты одного трактата, сопоставляя его с другими текстами. Это трактат… трактат… Вы же слышали, м-м-м, о «Смутных видениях»?

Охранник дёрнулся всем телом.

— Вы что?! Надеюсь, это просто лингвистические изыскания и вы не вздумали толковать эту книгу.

— Без доли толкований не обошлось, – признался Илдани. – Но каждое слово выверено и подкреплено десятками авторитетных…

— Нет, не надо! – перебил его охранник. – Вы же знаете, что это преступление. За такое и сжечь могут.

— Я ничего не нарушаю, – с сомнением ответил Илдани. – Я говорю всё очень аккуратно, сверяясь с авторитетнейшими мнениями. От себя я говорю только при железной необходимости. Очень редко.

— Не боитесь огня? – с ужасом спросил охранник.

— Не думаю, что в наше цивилизованное время кто-нибудь обратится к этому наказанию. А если и обратятся – меня не за что наказывать.

— Одумайтесь! – не унимался охранник.

Но Илдани, полный решимости, покачал головой и направился за Малые Врата. Перед ним предстал серебряный коридор. Пол, потолок и стены были посеребрены, а розоватые лампы придавали серебру особый блеск. На стенах были выгравированы портреты тех служителей Закона, чья мудрость оказалась настолько велика, что едва ли кто-то смог в полной мере их постичь. Таких людей было всего четверо, и их крупные портреты висели по два на противоположных стенах. Они уже не отличались обилием деталей, как портреты из первого коридора. Напротив, эти портреты были аскетичны и контурны. Так подчёркивалась непознаваемость этих людей; бессилие понять их в полной мере. Был среди них и Аларм Новийский, автор «Смутных видений». Илдани и не мечтал оказаться пятым. Он не помышлял даже о том, чтобы его портрет был вырезан на стене первого коридора.