Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 181 – Матвей Дубравин

— Я что, сумасшедший? – возмутился Арол. – Моё решение: дать этому умнику Лифелу по башке, да и поехать. Я повторяю это уже в сотый раз!

Ахель вздохнул с облегчением.

— А теперь, – сказал Лифел, обращаясь к Болву, – что скажешь ты?

Болв сплюнул на грязную площадь.

— Я скажу – пора ехать, – ответил он и, таща средних размеров походную сумку на плече, поплёлся к машине.

— Стой на месте! – крикнул Лифел. – Вы забыли о Тироне! Он что, зря умер?

Арол прищурился.

— Ты к чему это? – угрюмо поинтересовался он.

— А к тому! Тирон говорил, что поддерживает меня. Если бы он остался жив, он бы проголосовал за меня.

— Однако его нет, – вставил своё слово Ахель. – И как юрист я заявляю, что его голос учитывать нельзя. Он ведь не участвует в голосовании.

— Закрой рот! – гаркнул Лифел. – Твоё мнение нам неинтересно.

— А «нам» – это кому? – спросил Болв, сжимая кулаки.

— Всем нам, – нетерпеливо пояснил Лифел. – Голосуем только мы – истинные селяне! И Тирон проголосовал бы за меня. И тогда получается: за то, чтобы остаться, голосуют трое, а за отъезд – двое. Так что мы все остаёмся.

Арол нахмурился.

— Я бы тебя ударил, да не хочу руки марать, – сказал он. – Ты бесил Тирона ещё при жизни. А теперь ты даже после его смерти ухитряешься им вертеть! Это подло.

— А ещё, – вставила Линва, не выдержав происходящей глупости, – если уж ты, Лифел, спрашиваешь совета у истинных селян, причём и у живых и у мёртвых, то тогда я голосую за отъезд. И ручаюсь за двух своих братьев, что они бы сказали то же самое.

Лифел с силой ударил себя по ляжкам. Его бледное лицо покраснело, а сеть сосудов на глазах распухла. Сжимая кулаки, он ногтями слегка прорвал себе кожу.

— Ещё тебя мне не хватало! – раздался из его горла дикий рёв. – Линва! Ты – женщина. В совет входят только мужчины. Ты об этом знаешь.

— Разве? – едко спросила она. – Не ты ли только что сказал, что тебя интересует мнение истинных селян? А я в этом селении живу дольше тебя. И при чём тут то, что ты мужчина?

— Ты цепляешься к моим словам. Я заявляю, что принимают решение только члены Совета. Ты к их числу не относишься.

— А два моих брата?

— Один из твоих братьев погиб ещё до образования Совета, – сказал Лифел, немного успокаиваясь. – Поэтому он тоже не входит в него.

— А второй мой брат погиб, уже входя в Совет! – гордо сказала Линва. – Значит, голосов поровну. А в этом случае…

— В этом случае мой голос считается за полтора, – решил Лифел. – Это очевидно. А теперь, господа торгаши и юристы, а также остальные чужаки – валите из моего селения!

— Я тоже хочу уехать! – подал голос Шэлев. – Оставаться здесь слишком опасно!

— Твой голос я тоже не могу посчитать. Рад бы, но это не по правилам, – оскалился Лифел. – Я ведь ещё не назначил тебя в Совет. Так что у тебя нет права голоса.

— Так назначьте сейчас, – робко предложил Шэлев.

— Сейчас не время заниматься этим! – отрезал Лифел. – Я назначу тебя потом, как только Ахель со своими дружками уедет прочь отсюда!

Больше Шэлев не посмел вмешиваться в разговор.

— Как я устал от этих проеданий ушей и тупых возгласов! – заметил Болв и продолжил идти к машинам.

Его примеру последовали и все остальные. Даже Кор. Он с укором посмотрел на Лифела, угрюмо плетясь к спасительной машине. И тут за спинами уходящих людей раздался металлический щелчок.