Книга Туманные острова, страница 91 – Матвей Дубравин

— Я все говорю так, как есть, – прямо сказала Лия. Она уже твердо решила не менять свою первоначальную версию. Теперь она держалась совершенно простодушно. И Софус, со всем его психологизмом, едва ли смог бы заподозрить ее обман.

— Ну ладно. Я не могу наверняка знать, говоришь ты правду ли нет. Но я поверю тебе. Недоверие вызовет только недопонимание. Иногда нужно просто поверить собеседнику. Может, это приведет к ошибке. Но если никому не верить, даже близким людям, то вреда от этого будет гораздо больше. Теперь можешь идти спать, Лия. Тебе нужна какая-нибудь помощь?

— Нет, я справлюсь сама, – радостно ответила девушка и направилась в комнату. Ей было приятно, что разговор так быстро кончился.

Тут в коридоре появилась фигура служителя, который присматривал за гостиницей. У него был крайне заспанный вид. Сам же он был одет в ночную рубашку.

— Явились-таки! – иронично проговорил он, в упор глядя на Лию. – Мадам, вы смотрели на часы вообще? По уставу, который, настолько я помню, действует для служителей и северного, и южного образца, служители и их ученики должны ложиться в десять часов вечера! А сейчас сколько? Вы своими поблажками и жалостями ставите учение Идеи ни во что. Измываетесь над ним, как хотите! Хотите построить такой храм – и строите; хотите другой – строите и его. Никакого единого порядка! А у нас…

— Сейчас половина первого, – без тени вины ответила Лия, перебив монаха, заставив его закончить начатую тираду, и хлопнула дверью, уходя к себе в комнату.

— Ужас! Мне грубит молодежь! И чему вы их только учите, а, Софус? Будь я таким учителем, как вы, я бы себе этого не простил.

Софус устало присел за стойку.

— Мой брат по Идее, – медленно ответил он, – я прекрасно знаю, что мои ученики далеки от совершенства. Да и я тоже не совершенен. И мне, конечно, известно, что вести себя нужно приличнее. Но и вы тоже должны понимать, что своими вызывающим поведением провоцируете их на ответную грубость. Да, грубить нельзя, но и провоцировать на грубость тоже не стоит.

— Вы собираетесь учить еще и меня, что ли? – вспыхнул монах.

— Нет, что вы! Я просто даю совет. Как служитель служителю. И не более того. К тому же, брат мой, я же вызвался подменить вас сегодня, так что вы можете спать. А поскольку мои ученики вернулись, то и я могу пойти лечь. Так что идите спать с чистой совестью.

— А вас не смущает нарушение устава?

— Вообще или конкретно сейчас? – уточнил Софус.

— Это не имеет значения.

— Имеет. Если устав нарушают «вообще», то я, конечно, против. Ведь это правило. Но если смотреть на конкретную ситуацию, то она может оказаться и исключением. Устав писали в общих чертах. Невозможно сделать там тысячу сносок на тысячу незапланированных ситуаций. А если их кто-нибудь и напишет, то непременно возникнет тысяча первая ситуация.

— А все же почему тот, кто писал правила, не оговорил и исключения? Может, потому, что исключений тут быть не может? Мы за чистоту веры и потому не допускаем всяких вмешательств и исключений. Так почему же, по-вашему, автор устава не описал все исключения? Я уверен, что их не тысяча и даже не сто. Их нет вообще!

— Может, автор не описал исключений потому, что посчитал, что у каждого из нас есть своя голова на плечах и мы можем с умом воспринимать написанное. И сегодня я посчитал, что попытка вразумить благословенных, пусть и неудачная, стоит того, чтобы лечь спать позже. К тому же по этому уставу нужно вставать в час ночи, а потом немного спать днем. Но условия нашей работы не позволяют нам спать днем. И потому мы хорошо отсыпаемся за ночь. Так что все мы нарушаем устав.