Онлайн книга «Туманные острова»
|
Потолок был очень высоким, этажей в восемь, и пространство постепенно сужалось к нему. Этот зал имел форму конуса, но от него отходили другие комнаты. Например, сбоку была неприметная дверь, ведущая к лестнице под землю. Там находилось небольшое помещение для служителей. Именно в нем и отдыхали Софус и Квес после долгой работы и стояния на ногах. Такой вариант храма был не единственным возможным. Особенностью учения было принятие многообразия. Главное – не выходить за определенные рамки. Так что даже люди из сурового южного устава строили такие храмы, которые допускались и здесь. А вот люди с юга считали, что строят единственно верные храмы. * * * Похожий храм имелся и у врагов Идеи. Он был овальной формы, и его темные шпили устремлялись высоко в небо, хотя и куда ниже, чем шпили этого храма. У врагов просто не было денег на подобные по величию здания. Внутри храма у них было душно до боли в горле. Там все постоянно плакали, но не от переизбытка чувств, а от жуткой рези в глазах: в пространстве храма с маленькими окнами горели костры, и гарь пропитывала все, что было внутри. Костры не тухли, потому что в них всегда подливали сильно разведенную черную субстанцию. Кроме того, когда жидкости было слишком мало (а мало ее было почти всегда), в костры бросали бревна, доски, старую мебель и одежду, исписанную бумагу и вообще все, чего было не жалко и что могло хоть как-то гореть. Из-за такой некачественной растопки пламя сильно коптило. Потолок серого храма был уже полностью черным, а кучи пепла разносились посетителями по всему периметру храма. На их подошвах пепел распространялся и по всему острову. В этом храме молились, глядя в блики костра. Они молились о том, чтобы черные фантомы, когда-то давно посещавшие их предков, посетили их вновь. Но их молитвы оставались тщетными: фантомы не появлялись уже много веков, с тех пор как Идея запретила им это делать. Они были бы рады явиться тем, кто так горячо просил их об этом, но не могли. Физически не могли. Преграда, поставленная лично Идеей, была нерушима для них, и они могли лишь шептать через нее свои мысли в надежде, что их услышит хоть кто-нибудь. И их слышали! Они могли общаться с Верховным Жрецом до такой степени тесно, что он ясно различал слова. Тогда он записывал все до единого звука и передавал всем людям то, что услышал. Эти дни были праздничными и случались не часто. А остальным приходилось лишь смотреть в пылающее жерло, не тухнущее уже много веков, и шептать, шептать, шептать одни и те же слова: «Темный дух, явись!» Тысячу раз каждый день. Все молились и контролировали друг друга: как бы кто не замолчал и не прогневил тем самым темных фантомов. При этом все обливались слезами: было больно часами смотреть на яркое пламя в темноте, а глаза впитывали едкую гарь. Время от времени из костров вылетали обрывки горящей бумаги, кружили по залу и плавно оседали на кожу и одежду молящихся. Тогда они оставляли на коже ожоги, а на одежде – темные пятна. Не все выдерживали духоту, затхлость и жару. Но они обязаны были стоять до конца! На стенах темного храма ничего не было нарисовано: зачем делать изображение чего-либо, если можно дождаться и увидеть это воочию? Поэтому вместо того, чтобы рисовать черных фантомов, они ждали их появления. Но художник был и не нужен: копоть и так рисовала свои неровные и грязные узоры на стенах, которые никто никогда не отмывал. Может, этот храм изначально и не был серым? Кто знает! |