Вилем кивнул.
— Тогда я сейчас дам вам прочитать письмо. Мне было поручено прежде всего передать вам его. Когда прочитаете, то сразу пойдете на допрос. Можете, впрочем, прочесть его и потом. Это не играет роли.
— Я прочту сразу! – уверенно сказал Вилем. Он решил, что до допроса ему нужно получить как можно больше информации. Письмо явно было не простым. Иначе его не передавали бы через полицию.
— Хорошо. Ждите здесь! – приказным тоном сказал полицейский и ушел.
Вскоре он вернулся с тонким конвертом. Конверт, разумеется, был уже вскрыт: полиция читает все письма, прежде чем передать их. Механик взял конверт и сел на лавку, поближе к газовому светильнику, чтобы хоть как-то прочитать то, что ему написали. Полицейский не стал никуда уходить. Он стоял неподвижно, как бы поторапливая Вилема, чтобы он не затягивал со своим чтением.
Достав письмо, Вилем в первую очередь посмотрел подпись в конце. Послание было от Квеса. Этот факт обрадовал механика, хотя он и покачал головой. «И почему вы не уволокли меня подальше от полиции!» – сокрушенно подумал он и принялся читать.
«Здравствуй, Вилем!
Я думаю, что мы больше не увидимся. Вряд ли Идея сведет нас вновь, хотя все может быть. Мы скоро уезжаем, так что я должен изложить все, что хочу тебе сказать, в этом письме. Не знаю, в каких условиях тебе придется его читать, так что буду максимально краток.
В общем, ты стал свидетелем по делу Деймора. Мы решили оставить тебя в том месте, где ты был. Полиция бы в любом случае уточнила все детали. Так что для тебя было бы лучше остаться там, в храме. Изменение положения твоего тела вызвало бы подозрение, ведь на одном из пистолетов были твои отпечатки. Не знаю, как будет складываться твоя судьба, но надеюсь, что успешно. Мы с Лией уже дали показания. Разумеется, они для тебя благоприятны. Ты все делал правильно, так что не бойся рассказывать все честно. Ни о чем не умалчивай. У них более десятка свидетелей, так что любая ложь лишь бросит на тебя тень подозрения. Полиция уже сверяет мельчайшие детали происшествия. Софус тоже решил походатайствовать за тебя. Он авторитетный человек. Так что если будешь вести себя адекватно событиям, то тебе ничего не грозит.
И еще. Я знаю, ты хочешь поверить в Идею. Хотел бы я поговорить с тобой об этом лично и подробно, но такой возможности у меня, увы, нет. Без чувств в нее поверить нельзя, но ты – человек логики. Логическое доказательство было бы важно для тебя как начальная платформа. Напишу короткое доказательство существования Идеи без воды, которую так любят лить в книгах».
— Вы там скоро? – спросил полицейский.
— Да, минутку. Я хочу дочитать письмо до самого конца. Оно очень важное.
— Я его читал, – признался полицейский. – Проверял, нет ли там чего-то, что тебе не положено знать перед допросом. Там в конце нет ничего важного. Просто болтовня.
— И все же я его прочитаю, – настойчиво сказал Вилем. – Кто знает, может, мне покажется, что самое главное там написано именно в конце!
Он жадно принялся читать строки при тусклом и неровном свете. Текст оставшейся части письма гласил:
«Каждое событие имеет свою причину. Значит, чтобы ряд причин не уходил бесконечно далеко, должна быть некая первая причина. Даже если предположить, что ряд причин и может уйти бесконечно далеко назад, то все равно должен быть некий закон природы, который позволяет всему этому ряду причин и следствий появиться и существовать. Этот закон, как основополагающий для всего мира, должен описывать абсолютно все, что происходит. Иначе быть не может: ведь именно этот закон и описывает, как должен работать мир. Все, что не вписывается в эту „формулу“, не может существовать, так как иначе это противоречило бы нашей предпосылке и делало бы закон не первой причиной, а какой-то средней. Тогда до него должен был бы быть истинно первый закон. Но именно об этом первом законе и идет наша речь! Этот закон самостоятельно все формирует, до него ничего не было и нет. Значит, не может быть и тех сил, которые могли бы ограничить этот закон. Потому он и безграничный, и всесильный. Назовем этот закон Идеей мира.
Так как Идею ничто не может ограничить в развитии, то она может стать совершенной и при том сделать это мгновенно. Более того, она может возникнуть сразу совершенной, а так как время появилось не сразу, то не было и того времени, когда Идеи не было. Если Идея совершенна, то она – самое лучшее из того, что только может быть в принципе. А так как нет барьеров, которые бы могли ее ограничить, то она будет бесконечно совершенной.
Обладая бесконечным совершенством и силой, она будет стремиться организовать мир самый лучшим образом – и, конечно, ей это удастся. Мир будет стремиться к идеалу, а идеал, как нам известно, – это счастье. Значит, то, что приносит истинное, а не ложное счастье, угодно Идее, и наоборот. Значит, все, что приносит счастье, исходит, так или иначе, прямо или косвенно, только от Идеи. Значит, и те знания, которые люди получают свыше и которые способствуют счастью и гармонии, – тоже исходят от Идеи.
Идея создала разумных и творческих людей, а значит, она хочет, чтобы люди ее поняли, а потому не будет скрывать путь получения счастья. И на протяжении истории люди сердцем чувствовали Идею, и чем духовнее были эти люди, тем лучше они ее чувствовали. А так как Идея одна, то и истинное учение может быть только одно. Значит, верить в Идею надо не поодиночке, а всем вместе. Именно поэтому и образовались целые общины: люди в них чувствуют одни и те же истины и помогают друг другу не сбиваться с них, падая к Врагам Идеи.
Так что не надо бояться служить Идее, ведь она устроит все наилучшим образом: и для тебя, и для всего мира. И лишь данная тебе свобода воли может послужить причиной того, что ты отвернешься от Идеи и не сможешь прочувствовать ее счастья.
Вот и все, что я могу сказать тебе в этом коротком письме, мой друг. Может, мы еще и увидимся. Если ты захочешь узнать об Идее больше – то любой храм и любая библиотека открыты для тебя!
С пожеланиями удачи,
Квес!»
