Книга Небесный всадник. 4 том, страница 61 – Кирико Кири

Так, я понял, о чём речь. Император — это менеджер небесных всадниц, как, например, у актёров. Актёр хорошо играет и берёт «Оскара», а менеджер обеспечивает актёра контрактами, договаривается и вообще всё устраивает. Актёр может его послать, но без связей менеджера он хрен найдёт ту же роль. И менеджер не может отказаться, потому что это его заработок.

Тут так же. Он управляет империей и полностью обеспечивает всадниц всем, включая почёт, а те, в свою очередь, защищают империю и просто есть.

— Именно потому всадницы дают клятву не императору, а империи, землям, которые они будут защищать вне зависимости от того, кто будет на престоле. Собственно, как и император клянётся править империей честно и справедливо.

— Получается, вы, Ваше Величество, и небесные всадницы… равны?

— Именно так и можно сказать, лорд фон Хертвёрд. Давным-давно мы заключили негласный союз, священный договор, что будем служить одной и той же империи, но по-разному, которому неукоснительно следовали.

Ага, только в какой момент ваше равновесие превратилось в то, что менеджер пытается подмять своего клиента, сделав его чуть ли не рабом? Ну это если проводить аналогию с бизнесом.

— Тогда…

— Тогда почему происходит то, что происходит? — взглянул он на меня поверх очков.

— Да, Ваше Величество, точнее я бы не смог спросить.

— Вы когда-нибудь верили в то, что две силы могут ужиться в одной империи, лорд фон Хертвёрд? — задал он встречный вопрос. — Что одна из сил рано или поздно не захочет поглотить другую?

— Нет, но небесные всадницы вроде как и не правят, я не прав? Им…

— Не нужна власть, — кивнул император. — Никому не нужна власть, кого вы ни спросите, но, если предложить, они никогда от неё не откажутся, даже если уже имеют достаточно. Но зло кроется в ином. Был у нас один очень показательный случай в прошлом, когда всадницы дотла сожгли целое герцогство. А всё из-за того, что сын того герцога оказался слишком настойчивым ухажёром, который не понимал слова «нет».

— Мне сказали, что он пытался её снасильничать, — заметил я.

— Кто? Всадницы? — император, кажется, издал смешок. — Я очень люблю эту женскую солидарность, знаю по своим дочерям и их матери. Вот уж точно грозная сила. Но хорошо, лорд фон Хертвёрд, вы вольны верить в то, во что хотите, переубеждать не буду, однако задам другой вопрос — насколько вы считаете справедливым, что из-за одного дурака они унесли жизни сотен людей?

— Одну из них собирались судить, — напомнил я, хотя сам понимал, что это реально перебор.

— Да, всё верно. И что, это повод убивать столько людей? Или того юноши не могли требовать честного суда? Требовать справедливости? Ведь убийство — это довольно суровое наказание, когда даже неизвестно, кто был прав, а кто виноват.

— Он был герцогом. На его стороне был суд.

— А на их тот факт, что они небесные всадницы и хранительницы спокойствия империи. Вы верите, что их бы хоть кто-то осудил? Но оставим это, в тот момент они показали одну важную вещь — их невозможно контролировать и, если им что-то не понравится, они могут это уничтожить, и ничто их не остановит.

— И вы решили это исправить?

— Я император, я гарант справедливости и должен защищать империю. Даже от тех, кто стоял у начала её создания.

— Тогда всё было понятно, тот переступил черту, они перегнули палку. Такое вроде не повторялось больше.