Книга Небесный всадник. 4 том, страница 19 – Кирико Кири

Это было даже благородно с их стороны. Глядя на агадарок, я бы сказал, что они бы тело той, кто не из них, просто на свалке закопали бы. А вот мои… ну мои те ещё дурынды, среди них есть как совсем недотёпы, так и Мелисса, которая поддерживала мораль и дух среди небесных всадниц.

Интересно, а она знает Мелиссу? Наверное, должна знать всадницу, которой больше трёх сотен лет. А узнай они, где я, какова была бы их реакция? Надеюсь, не желание получить меня в свои руки, чтобы продемонстрировать её на моём тщедушном теле.

Изначально у меня даже был план, что делать дальше. Он был просто как два рубля: стырить тело всадницы и возвращаться обратно на драконах эльфиек. Вернул бы его на базу, сказал, типа смотрите, какой я хороший, принёс тело вашей пра-пра-пра-пра-правоительницы и, глядишь, после этого, может, прислушались бы ко мне и даже наказывать не стали. Однако…

Тело непонятно где. Я непонятно где. Как сбегать тоже непонятно.

К тому же у меня были смутные подозрения, что время истекает и веелинки поднимают все свои связи в Нарианской империи, чтобы выяснить, кем я мог быть. И вроде бы ерунда, да только после того, как обо мне узнала вся империя, выяснить, кто я, было несложно. Да, восемь лет смерти могли скрыть мою личность, но как на долго? Они не дуры, сопоставить всё и узнать последние новости должно было быть несложно.

А что будет, когда они узнают, кто я?

Прошла уже неделя после моего заточения в гостиничном номере, и мне, как из книг, так и из разговоров с главной, которая исправно интересовалась, не хочу ли я что-нибудь рассказать, стало ясно, что убивать меня не будут.

Вроде и хорошая новость, но из всего этого я понял, что и той свободы, что была у меня в Нарианской империи не будет тоже. Да, ту свободу можно было таковой назвать с натяжкой, но здесь ей тем более не будет пахнуть: ни полётов, ни собственных земель, ни права хотя бы минимального выбора, ничего. Я не их расы, я чужак, второй сорт, со мной так церемониться уже не будут.

Раб на высоких правах, одним словом. Буду сидеть в комнате и выходить с разрешения.

А сидеть всю жизнь в комнате мне не хотелось совсем. Будь здесь ещё комп с интернетом и стимом, я бы, может, быть ещё вдруг подумал (хотя всё равно сидеть в четырёх стенах всю жизнь меня угнетало), но при таких вводных свят-свят, блин. И почему нельзя быть и свободным, и любимым?

Поэтому, как бы здесь ко мне хорошо ни относились, узнай они, кто я, сидеть мне, как очень ценному политическому активу, взаперти до конца дней. Может, и не в прямом смысле, но участь будет как у агадарок. И тут приходит понимание, что какими бы мои девчонки ни были, там хотя бы у меня хоть какая-то свобода была. По крайней мере, Серафина для меня её выбивала раз за разом, и теперь я полностью оценил её заслуги.

Оценил, сидя безвылазно в одном номере.

Поэтому, сука, новый бунт!

Кто-то скажет: «Хули ты бунтуешь каждый раз, всё же вроде хорошо», да только всё хорошее познаётся в сравнении. Когда тебя облизывают со всех сторон — хорошо, а сидеть всю жизнь взаперти — плохо. К тому же, может, я захочу попутешествовать на драконе, а тут мне такое вообще не светит. Да и надо рассказать всё, что я узнал намедни.

Мне просто нужен был хоть один шанс.

И, как ни удивительно, он нам предоставился.