Книга Небесный всадник. 4 том, страница 14 – Кирико Кири

Амулет, связь с агадаркой, тела…

Она смотрела в глаза мальчишки и видела, что он не был похож на остальных. Юный, безобидный и на вид немного трусливый, но во взгляде можно было разглядеть совершенно другие тени. Едва заметные, но они проскальзывали в глазах, как шестерёнка, которая уже подклинивала, говоря о том, что весь механизм рано или поздно сломается. Быть может, он и сам ещё не понимал этого до конца, но Нильефа отчётливо видела взгляд человека, который… становился другим.

Она силилась понять, кто перед ней, и не могла. Как будто не хватало какой-то одной-единственной детали, которая бы сразу сложила всё воедино. Они так зациклились на Агадарской империи, которая явно к чему-то готовилась, что совершенно забыли о Нарианской, а ведь там что-то происходило. Доходили новости, что в столице все вдруг как-то оживились…

Надо будет выяснить, что произошло, уж больно всё хорошо по датам совпадает. А пока…

— У одной из всадниц я нашёл записку в кармане. Когда обыскивал. Там было что-то сказано про противоположности, типа смирения и бунта, про природу, которую они не способны изменить, и потерянную кровь. О чём это? — спросил он с интересом, будто ребёнок, который познаёт мир, глядя на неё.

В какую необычную сторону пошёл их разговор. Нередко Нильефе приходилось вспоминать о легендах её народа, однако, кажется, он был первым человеком, который интересовался этим столь прямо.

— Возможно, о том, что мы однажды все потеряли в далёком прошлом.

— И что именно? — подался тот вперёд.

— Часть собственной души, — негромко ответила небесная всадница.

* * *

— Как это, часть собственной души? — переспросил я.

— Очень просто. Что-то приобретая, мы что-то должны отдать. Такова плата за те силы, что нам подвластны — принимая драконов, мы отказываемся от частички себя.

— Наверное, это очень грустно… Сочувствую.

— Не стоит, Георги Бингштейн, — ответила эльфийка. — Великие дела требуют великих жертв, потому каждая из небесных всадниц принимает для себя решение — идти на подобную жертву или нет.

— И… куда отходит эта частичка души, от которой вы отказываетесь?

— Богине Бешенше, — произнесла она и осторожно вытянула за цепочку кулон с очень интересным символом.

Если честно, я сначала и не понял, на что конкретно смотрю, потому что это было несколько… неожиданно. Судя по символу, у их богини должны быть усы-щётки, странная чёлка и очень грозный немецкий говор. Уж не к эльфам-фашикам я попал? Просто тогда понятно, почему им не нравятся агадарки.

— О-о-окей… — протянул я. — То есть она забирает часть вашей души взамен на силу?

— Часть нашей души, что мы лишаемся, и становится той силой, которая позволяет нам жить бок о бок с драконами, — пояснила она. — Это её дар всем живым существам.

— А кто это, богиня Бешенше? — поинтересовался я. — Откуда она взялась?

— Она родилась в свете звёзд, как слияние мольбы и надежд, явившись первой всадницей, когда нам всем требовалась помощь.

— Агадарки считают, что первой всадницей была их воительница, — заметил я. — Родившаяся от союза дракона и какой-то павшей богини.

— Они вправе заблуждаться, — надменно ответила эльфийка. — Но даже ты можешь рассудить сам, насколько это было бы возможно? Я не буду упоминать уж тот факт, что они гордятся тем, что их праматерью была павшая богиня.