Книга Небесный всадник. 4 том, страница 126 – Кирико Кири

Лава. Так я подумал, когда бросил взгляд вниз, пролетая над той дырой.

На деле… на деле я не знал, как описать то, что там увидел.

Я нырнул прямо в дыру. Ещё мгновение назад вокруг было голубое небо, но после всё сменилось рваными краями земли. Красное марево меняло цвет по мере спуска, и вот оно уже было не красным, а каким-то фиолетовым. Сначала светло, потом всё темнее и темнее.

А потом мы спустились.

И, скажу честно, я ожидал увидеть любую хероту, но не такую.

Это не была пещера. Это не был подземный мир. И это был даже не ад, где горят души грешников и риелторов.

Это была просто другая вселенная. Совершенно другое измерение, если так можно было выразиться. Это была такая херня, что мой литературный запас для её описания был слишком мал.

Мы все видели фантастические фильмы про космос. Видели эти газовые скопления, которые были окрашены в самые разные цвета. И если бы меня попросили описать это место, то я сказал бы, что мы попали как раз в нечто подобное.

Бесконечные облака газа и света, окрашенные в фиолетовые, синие и багровые цвета, расходились во все стороны. И, в отличие от космоса, это было не где-то там, а здесь, рядом, прямо перед тобой. Если присмотреться, в них даже можно было разглядеть чудовищные морды существ, которые смотрят на тебя в ответ и как будто говорят: «Дратути».

Здесь не было горизонта, не было неба, здесь вообще нихрена не было. В воздухе висели молнии, но они не били — они застыли на месте ломаными линиями, словно трещины. Совсем рядом и при этом будто в сотнях тысяч километров медленно вращались кольца, как у Сатурна, но без планеты, и как будто состояли из плазмы. А где-то вдалеке, занимая огромные площади, виднелись водопады, падающие не пойми откуда, не пойми куда и непонятно из чего.

Единственная земля — какие-то каменные острова, переплетённые между собой узкими мостами, как сухожилиями или порами в кости, чьи основания терялись далеко внизу.

А ещё здесь было тихо. Если не считать звуков, гулов и каких-то стонов, напоминающих пение морских рыб под водой. Не прямо звуки, а скорее эхо, от которого мурашки бегали по коже.

Когда я выровнял Бегемота, над нами не было ни земной коры, ни сводов пещер. Была туча, огромная, самая большая из всех, что я видел, туча тёмно-фиолетового света, которую то и дело освещали вспышки молний.

Если бы мне сейчас сказали: «Самсон, просыпайся, ты обосрался», — я бы, наверное, поверил. Тут даже под дурью ты не увидишь ничего подобного, какого-то всего слишком большого, слишком монструозного, из-за чего даже, сука, дракон кажется комаром.

Пришлось прикусить губу, чтобы привести себя в чувства, потому что мозг отказывался обрабатывать и понимать такие масштабы. Не уверен, что здесь вообще действуют законы физики.

Всадницы одна за другой слетали вниз, кружась над одним из самых крупных островов, после чего пошли на посадку. Ну и я следом за ними. Звуки когтей по камню расходились эхом, окончательно руша хоть какую-то реальность восприятия. Но меня скорее другое волновало.

— А где ваш улей?

Мой голос эхом разошёлся по округе, будто мы были просто в большой комнате, а не в огромной пустоте. Все недовольно посмотрели на меня, будто спрашивая, нахер я вообще сейчас пасть раскрываю. А другие всадницы всё продолжали спускаться и спускаться, пока последней не показалась Серафина.