Книга Предатель. Ты променял меня на бывшую, страница 20 – Алиса Верди

Сколько раз мы вот так сидели вместе на ковре в нашем доме и играли, смеялись, шутили. Тогда это было искренне. Сейчас я очень отчетливо ощущаю эту разницу.

Улыбаюсь через силу, а внутри горький ком.

Вновь ловлю себя на мысли, что я даже не осознавала тогда, насколько счастлива. Не ценила в должной мере.

Всегда в голове были какие-то мысли, постоянные заботы — что приготовить на ужин, какой подарок выбрать родителям на годовщину свадьбы, не забыть погладить мужу рубашку на завтра…

А вот так, чтобы сесть и прочувствовать это счастье — вот мы все вместе, и у нас все хорошо, мы любим друг друга…

Как быстро мы привыкаем к хорошему и как быстро перестаем это ценить, воспринимая такие моменты как должное.

Заботу, внимание, теплоту, улыбки, поддержку. И только потеряв, осознаем, что именно потеряли.

И вот сейчас только я начинаю понимать, какой же счастливой я была все эти годы. Именно это и было счастье. Тихое, спокойное, теплое, родное.

Тема вдруг кладет на пол недоделанный прицеп, встает и одной рукой обнимает меня за шею, а второй Юру. И просто стоит, прижимая нас обоих к себе.

У меня из груди рвутся рыдания, и не знаю, как их остановить. Юра вдруг вскакивает, крепко прижимает к себе Тему, целует его в макушку, а потом резко выходит из комнаты, отводя глаза в сторону.

А ты думал, будет легко, да, Юр?

— Зайчик, может, посмотришь мультики минут десять? — спрашиваю я придушенным голосом, понимая, что не могу сейчас продолжать игру с ребенком, мне нужна пауза.

— Хорошо, — послушно кивает он и идет к телевизору.

Мое сердце сжимается от нежности и любви к нему.

А я направляюсь в сторону кухни. Захожу, плотно закрываю дверь.

Там Юра стоит у окна, отвернувшись. Он не поворачивается при моем появлении.

— Я надеюсь, оно того стоило, Юр, — шепчу я, отрывая от рулона бумажное полотенце, чтобы вытереть глаза.

Он прерывисто выдыхает.

— Я не видел другого выхода. Я не мог тебе врать, Мила, — его голос хриплый и сдавленный.

Ну да. Я тоже его не видела. Да и сейчас не вижу. Нет его, этого выхода.

— Я не хотел всего этого, ты же понимаешь. Не хотел.

Понимаю. Конечно, он не хотел. Он же не садист.

— Если бы я мог сделать себе лоботомию… если бы мог вырвать с корнем… если бы мог просто забыть… если бы мог не думать… Я бы это сделал.

— Если бы… если бы… Ты не можешь. Ты любишь другую. Все понятно, — пожимаю я плечами, пока внутри все корячится от боли.

— Вас я тоже люблю. Ничего не изменилось. Но понимаю, что все это неправильно. Не думай, что я этого не понимаю.

— Ну, зато теперь ты счастлив со своей первой любовью. Я очень на это надеюсь, Юр. Потому что иначе — все это было напрасно.

Он молчит, ничего не отвечает. Смотрю на его профиль. Руки в карманах, плечи напряжены, на лице играют желваки, лицо мрачное, челюсти стиснуты, брови нахмурены.

Что-то как-то не похож он на счастливого влюбленного.

— У мамы день рождения на следующей неделе, — говорит он.

— Я помню. Поздравлю, — киваю я.

У меня хорошие отношения с его мамой. Да и с отцом тоже. Они оба классные и меня, как мне кажется, искренне любят. Но я не видела их после всей этой истории, хотя разговаривала пару раз по телефону.

— Она хочет отметить всей семьей в их доме.

— Хорошо. Бери Тему и езжайте.

— Я имел в виду — все вместе, с тобой. Она хочет, чтобы была вся семья.