Книга Личная помощница для тирана, страница 64 – Алиса Верди

— Вы хотите доказать мне, что вы — плохой человек?

Не то, чтобы я в этом сомневалась, но... Впрочем, сомнения все же есть.

— А ты считаешь, что я хороший?

— Возможно, — соглашаюсь я, — но мне все же хочется верить в лучшее в людях.

Наверное, я слишком наивная, но...

— Наивность — всего лишь временное отсутствие разочарования в людях. Она уходит с возрастом и опытом, так как по-любому ты будешь сталкиваться с часто неприглядной реальностью. А вот чистое доброе сердце есть шанс сохранить, если его, конечно, никто не разобьет.

— Думаете, если мне разобьют сердце, то я стану циничной и озлобленной?

— Да, это нельзя исключать. Часто так бывает, что сердце нам разбивают те, кому кто-то его уже разбил до этого. Столкнувшись с предательством, люди испытывают сильную боль. Это травма. И чтобы избежать подобной боли в будущем, они наращивают броню. Становятся циничными, не доверяют, играют на опережение.

— На опережение? — не понимаю я.

— Предают раньше, чем предадут их.

— Ох... но ведь, может, их не собирались предавать!

— Обычно так и бывает. Но люди боятся боли, а потому предпочитают не верить в любовь, и причиняют боль другим, чтобы не причинили им.

Как же грустно!

— А вы?

— Что я?

— Верите в любовь?

Он задумчиво смотрит на меня, а я вдруг смущаюсь своего откровенного вопроса.

Что это я и правда? Он же мой начальник!

Чувствую, как краснею.

Смотрю на него, а сердце почему-то ускоряется. Все-таки привлекательный у меня начальник. Страшный, опасный, но привлекательный.

Несправедливо. Было бы куда удобней, если бы по внешности сразу характер можно было угадать и внутреннее содержание!

Впрочем, о чем это я? По нему и так видно, что гад. Вон и прищур у него ленинский, и улыбка, и плечи эти здоровенные футболку натягивают, а под ней мышцы буграми перекатываются. Гад и есть!

Одно непонятно, почему он меня так смущает, когда, по идее, должен лишь ненависть вызывать?

Все-таки, очень противоречивые чувства у меня. Как-то не вяжется в голове все то, что я слышала о нем от других, с тем, что я вижу. Но, может, он просто искусно, притворяется?

Нет, словам конкурента веры нет, это понятно. Но бабушка ведь не врет! Ей я верю на тысячу процентов.

Да, но вдруг она как-то не так поняла? Или... не знаю что. А, может, он не хотел так пугать ба? И пожалел об этом? Он ведь оплатил ее палату в итоге...

Ох, не знаю!

Наверное, мне просто хочется его как-то оправдать, потому что...

А почему, кстати? Ведь он же мне не нравится! Ведь не нравится же, да?..

Блин!

— Я думаю, что вы не такой плохой, как кажется на первый взгляд, — осторожно произношу я. — И, возможно, лучше, чем вы сами о себе думаете.

— А я думаю, что ты делаешь поспешные и преждевременные выводы, —усмехается он.

— Я хотел бы верить. Однако я уже давно не наивный восторженный юноша, и не слишком-то спешу верить в прекрасные чистые чувства. А вот в человеческую жадность, зависть и корысть верю охотно.

— Вам тоже причиняли боль?

Его губы чуть искривляются в ироничной усмешке.

— Всякое было. Меня разочаровывали люди, которым я доверял. Но я вынес урок из своих ошибок. Теперь я не доверяю никому.

ох...

— Наверное, тяжело так жить.. В постоянном напряжении и ожидании подставы от окружающих...

Он моргает.

— Я просто готов к любым неприятностям и лишен слабостей.