Онлайн книга «Поцелуй на три счета»
|
Буйков отрывается по полной: — Стрекозкина, ты куда пасуешь?! У тебя ноги из какого места растут?! Ты мяч боишься, как дохлую мышь! Работай корпусом, а не хлопай ресницами! Зато она мстит ему сразу после тренировки, прямо здесь, на прорезиненной дорожке у поля: — Буйков, не ной! Ещё десять перекатов! Или ты слабак? Если ты так будешь жалеть себя, то до конца жизни будешь ходить, как беременный пингвин! На следующей тренировке он не остаётся в долгу: — Лиля, не спи! Стрекозкина, ты бежишь так, будто на тебе мешок с картошкой висит! Пас вразрез, кому говорю! Если ты ещё раз отдашь передачу пяткой, я заставлю тебя сожрать этот мяч без соли! А потом они снова меняются местами. — Нос вверх! Дави сильнее! - командует Стрекозкина. Кирилл даже втягивается. Давит босой ногой на резиновый полусферический ёж. Стопа слушается плохо, мышцы атрофированы. Алина опускается перед ним на корточки. Без стеснения обхватывает его лодыжку горячими пальцами, поправляя угол. — Пятку не заваливай, - бормочет она, глядя вниз. От её крепкой хватки по коже пробегает электрический разряд. Кирилл невольно сжимает челюсти – то ли от боли в связках, то ли от того, что её пальцы на его голой коже. В следующий раз Буйков сидит на поле, кутается в плед, который принесла вратарь Оля, и попивает чай: — Вы не ромашки на лугу собираете! Жёстче! Стрекозкина, кто так принимает?! Мягче стопу делай, ты же девочка, в конце концов, или деревянный Буратино?! Давай ещё круг по стадиону, живо! Через час с лихом Стрекозкина стоит над ним с секундомером. Так близко, что он чувствует тепло и запах мандаринов. — Четыре секунды. Буйков, ты халтуришь! Кирилл снова становится на балансировочную платформу одной больной ногой. Мир качается. Он размахивает руками, как мельница, удерживая равновесие. Лицо красное от напряжения. — Пять, шесть… стой, кому говорю! Буйков, ты сможешь! Хватит слюни пускать! Соберись, капитан! Нога предательски дрожит, он срывается. Алина резко подаётся вперёд, упирается ладонями ему в грудь, не давая завалиться. Кирилл рефлекторно хватается за её предплечья. Под его пальцами – влажная от пота ткань её олимпийки. Они замирают, глядя друг другу в глаза. Алина тяжело дышит. Наверное, после тренировки. От неё пахнет пылью и осенними листьями. Ветер играет с вырвавшимися волосками. Кирилл чувствует тепло сквозь свою кофту. Её глаза блестят, в них нет ни капли жалости, только упрямство и что-то ещё. От этого «ещё» у Кирилла на секунду сбивается дыхание. Алина сглатывает. Этот звук как стартовая сирена. Оглушительная. Отрезвляющая. Оба отшатываются друг от друга, словно между ними проскочила искра в тысячу вольт. Воздух снова становится холодным. — Теперь перекладина, Буйков! – хрипловато выдыхает Алина. - И не смотри на меня жалостливыми глазами! Быстрее! Кирилл усмехается: кто бы говорил. На поле она еле дышит. А тут командует. Но его ноги ловят ритм, и проход через координационные перекладины, разложенные на земле, получается практически без пауз. Правая-левая, правая-левая. На подушечках пальцев до сих пор ощущается приятное покалывание от короткого контакта. В голове играет: «Я знаю Время не оставит ничего Кроме белого пепла После адского пекла» (Markul - «Белка») Он поднатуживается и продолжает. Ничего, он покажет Стрекозкиной завтра на тренировке. У него есть новое задание для неё. Ему иногда кажется, что девчонки уже жалеют, что ввязались в это. Но ему это даже льстит. Пусть благодарят Стрекозкину. Ей он не даст спуску. За всё отомстит. |