Книга Поцелуй на три счета, страница 67 – Женя Май

А вот набор эмодзи из ста семьдесят шести штук создал японский дизайнер Сигэтака Курита в 1999 году.

— Красиво, - говорит Алина. – Романтично.

Теперь мужчина показывает на берег, Татьяна Викторовна смотрит, улыбается.

— Ага, - Света с особым усердием глядит на огни города, отражающиеся в воде, как будто разгадывает ребус. Нет. Настоящую задачу! Олимпийского масштаба. Просто она ищет что-то более сложное и важное, чтобы забыть о Риге. Но разве такое существует?

— Свет, - трогает её за руку Алина. – Ты точно в порядке?

Света вздрагивает:

— В порядке. Ты лучше скажи, что с Буйковым делать собираешься?

Стрекозкина прикусывает губу. Её взгляд опускает к воде:

— Не знаю, Свет, - голос подруги тихий, как плеск волн. – Может, ну его, спор этот?

Света удивлённо смотрит на подругу:

— Ты не заболела, Стрекозкина?

— Давай лучше придумаем, как мы будем уходить, чтобы нас не заметили, - подруга резко выпрямляется, озирается, прислонив палец к подбородку.

— А я уже придумала, - отвечает Света. – Когда причалим, пойдём первыми. Я в капюшоне, ты телефон приложишь к уху. Спрячешься за меня. Пока они будут выбираться, мы растворимся.

— Ты гений.

— Спасибо.

Конечно, Света понимает, что Рига может быть занят. Он тренируется и, наверное, вдвойне. Буйков выбыл и… первый теперь Рига. Она видела, как он требовал пас. Как старался. Просто никто ещё не привык. Нужно время.

Да, он просто занят. И скоро позвонит.

Света смотрит на подругу - та сияет как лампочка гирлянды. И она тоже ощущает тепло внутри. Наверное, это передаётся. Тем более огни города, музыка. Весёлый шёпот людей с разных сторон. Это согревает.

Хорошо, что у неё есть Алина. Прогулка точно лучше, чем отсидка дома и ожидание сообщения.

Когда корабль приближается к берегу, а мужчина в очередной раз показывает что-то Татьяне Викторовне, Света поднимается:

— Пора. Начинаем операцию.

В этот момент телефон Светы вибрирует. Это Рига.

«бык» - тима ищет свет

КИРИЛЛ

Сегодня первый экзамен ОГЭ, и отец помогает Кириллу забраться в машину. Конечно, можно было сдать дома. Мать носила бумаги в школу, тренер звонил, классная выступала, никто не против. Но сам Буйков против! Он не какой-то слабак! Ему не нужны поблажки.

Когда Кирилл гремит костылями по школьному коридору, все вокруг замолкают. Девчонка из параллели прижимает ладонь ко рту и провожает его очумевшим взглядом. Буйков на неё даже не смотрит. На душе мерзко. Он как экспонат в кунсткамере. Хорошо, что никто не подходит. Не говорит. Издалека кто-то спрашивает: «Как сам?». Кирилл кивает, мол, хорошо.

Он садится за стол, ставит костыли рядом. Пишет. Было много времени на подготовку.

Кирилл ковыляет из школы последним. Костыли стучат по асфальту, а ему кажется, что кто-то долбит молотком по его позвоночнику. Он злится. На учителей, которые смотрели с жалостью. На одноклассников, которые шарахались в сторону. На эту дурацкую ногу, которая отказывается слушаться. А ещё её видите ли нельзя тревожить, будто она не его вовсе, а одолженная – у старика или инвалида, и Кирилл должен вернуть её в целости и сохранности. А ему плевать! Он готов её разбить, лишь бы снова стала своей.

Но есть хорошая новость, которая его сдерживает - завтра снимают гипс. Прошло три недели, и он смог. Выдержал. Сделал это.