Книга Поцелуй на три счета, страница 20 – Женя Май

— А куда я денусь, - по-доброму вздыхает мама.

В зале стоят круглые столики, на каждом номер и колокольчик. Мужчины и женщины рассаживаются, по их лицам видно, что волнуются. Как будто у них экзамен. Кто-то поправляет причёску, кто-то воротник рубашки. Кто-то озирается, словно пытается понять, в каком он измерении.

У входа девушка администратор с вьющимися белыми волосами раздаёт бланки.

— Добрый вечер, вы на спид дэйтинг? – спрашивает она.

Мама застывает как вкопанная:

— На что?

— Ма, - Алина цепляется за её локоть, будто боясь, что та свинтит как канарейка из открытой клетки. – Это просто формат такой. Знакомства. Ты садишься, к тебе подходят люди, вы общаетесь пять минут. Потом звонок. И следующий. Никаких обязательств. Просто поговорите.

Мама переводит взгляд с Алины на Свету, которая опускает глаза, и на девушку администратора. Она всё так же улыбается безупречными белыми зубами. Она-то знает наверняка, в каком находится измерении.

— Ты меня обманула, - спокойно говорит мама.

— Не обманула, - тараторит Стрекозкина. – Просто не сказала всего. Но посмотри, как тут красиво! И пирожные. И люди приятные. Тебе же надо отдыхать! Ты ведь тоже человек!

— Я стоматолог, - поправляет мама. – Я людей мучаю.

— Вот и отдохни от этого. Садись, - она её толкает к столику с номером «пять». – Света, давай бланк.

Подруга суёт маме анкету, которую составила сама же. Мама проносится взглядом по строкам. Тормозит на графе «Увлечения». Там значится: «Спасаю зубы. Воспитываю дочь-оторву. Мечтаю о коте».

Мама смеётся:

— Это ты писала?

— Я, - признаётся Света. – Алина сказала, вы любите котов.

— Я люблю, чтобы они были у других, - уточняет мама с улыбкой.

— Ма, мы со Светой если что будем вон там, у окна. Ты если что, звони.

— Куда звонить? – пугается мама.

— В колокольчик. Если кто-то надоест. Организатор подойдёт.

— А если всем надоест?

— Тогда будешь есть пирожные и смотреть на меня. Строго. Я выдержу.

Мама открывает рот, чтобы сказать ещё что-то важное, но звенит звонок. Как в школе. К её столику уже направляется мужчина. В очках. С папкой в руках. Неужели учитель?

— Удачи. И помни, это всего-то игра, - шепчет Алина и шагает к подруге.

Заказав по куску торта и какао с маршмеллоу, они усаживаются за столик и впиваются взглядами в маму.

— Первый, - прищуривается Алина. – Какой-то зануда. Смотрит в папку, что-то рассказывает. Ма кивает.

— Второй вон. В полосатой рубашке.

— О, ма смеётся. Уже интереснее.

— Третий – с цветком!

Алина наблюдает, как мама растерянно берёт герберу, нюхает. Смущённо поправляет волосы. А ведь Стрекозкина не помнит, когда видела маму такой. Не «молодец, дочка», не «ты сделала уроки». А женщиной, которая краснеет, когда ей дарят цветок.

— Хорошо, что пришли, - говорит Света.

— Ага, только я её почти силком тащила, - Алина отламывает ложкой кусок шоколадного торта и суёт в рот.

— Ты её любишь, - как-то просто отвечает подруга, попивая горячее какао.

Алина замирает с ложкой во рту. Они со Светой никогда не говорили о таком. О любви там. Или чувствах вообще. Это не в их стиле. Но сейчас это к месту и вроде естественно. Но Алина всё равно не находит, что ответить. А прожевав произносит:

— Вон четвёртый в кепке. Странный.

Мама вежливо улыбается, кивает. И когда звучит звонок, на её лице мелькает облегчение, будто она только что исправила кол у самого строгого учителя мира. Причём на отлично.