Книга Жестокая любовь мажора, страница 40 – Маша Демина

Сбавив скорость, плетусь за девушкой, пытаясь понять: не ошибся ли я?

Приходится обогнать, чтобы увидеть ее лицо. И когда я окончательно понимаю, что это она, сердце прыгает в горло. Потому что ее безжизненный вид и отсутствие какой-либо реакции наполняют мою грудь гребаной тяжестью.

Сворачиваю в сторону. Паркуюсь и выхожу из машины, стремительно нагоняя Алису.

— Алиса?!

Не реагирует.

Обхожу ее и, взяв за плечи, вынуждаю остановиться.

Медленно она вскидывает голову. Ее глаза расфокусированы. Она будто смотрит сквозь меня. На лбу — испарина. Губы — обветренные и сухие. А лицо — бледное, практически землистого цвета.

— Алис?

— Мне домой… надо…

На мгновение наши взгляды пересекаются, а потом глаза Ведьмы закатываются, и в следующую секунду она выскальзывает из моих рук, но я успеваю поймать ее.

Подхватываю на руки. Легкая… как гребаная пушинка. Черт. Она вообще ест?

— Твою мать… Алис! Ты слышишь меня?!

Я пытаюсь поднять ей голову, но она безжизненно заваливается набок.

Не теряя времени, несу Алису к парадной, радуясь, что мы практически в паре шагов от нее.

Из общаги выходят люди и, заметив меня, придерживают дверь. Эти же люди узнают Алису и подсказывают этаж.

Плюю на древний лифт и в рекордное время поднимаюсь наверх.

Долблюсь в общую дверь. Перехватываю Алису поудобней, не позволяя страху вскрывать мои внутренности. На хер. С ней все будет хорошо.

Открывает какой-то полусонный мужик, отталкиваю его и прохожу внутрь. Натыкаюсь на женщину с полотенцем на голове.

— В какой комнате живет эта девушка? — спрашиваю у нее, и та нерешительно пальцем указывает на последнюю дверь в конце коридора.

Широкими шагами добираюсь до места и толкаю ногой дверь. Она закрыта, но старый замок не выдерживает моего напора.

По хер. Заменю потом. Тут по-хорошему все менять нужно. Пол противно скрипит под ногами и воняет здесь… пиздец.

Прохожу в комнату, наступая на пищащую игрушку, и кладу Алису на диван.

— Потерпи, Ведьма.

Осторожно опускаю ее голову на подушку и начинаю хлопать себя по карманам, чтобы взять телефон и вызвать скорую. Но… блядь! Я оставил его в машине.

Сука.

— Вызовите кто-нибудь скорую, — ору во всю глотку, опускаясь перед Алисой на колено и убирая волосы с ее раскрасневшегося лица. Меня трясет. — Черт. Да ты же вся горишь, — выдыхаю ошарашенно и снова кричу: — Скорую вызовите!

В коридоре толпятся люди, бубнят и перешептываются, по очереди заглядывают в комнату, причитают, жалея Алису, а потом раздается детский плач.

— Пропустите, пропустите, — пыхтит старческий голос, но я не обращаю внимания, глажу Алису по волосам. Разговариваю с ней, чтобы не улетела никуда. Со мной здесь была. Черт. Быстрее сам отвезу ее в больницу.

Поднимаюсь и уже собираюсь подхватить Алису на руки, как с коридора доносится женский голос:

— Скорая скоро будет!

Плач ребенка становится громче, и мои мозги вот-вот от него взорвутся. Я хочу закрыть дверь, но мне не позволяет этого сделать крупная женщина в возрасте с младенцем на руках.

— Выйдите, пожалуйста.

— С чего бы это? — удивленно фыркает бабка. — Никуда я не выйду.

Ребенок поворачивается ко мне: лицо все мокрое, красное, зареванное, светлые курчавые волосы липнут ко лбу; он трет маленькими кулачками глаза и кряхтит, а когда видит меня, открывает рот и начинает орать еще громче.