Книга Жестокая любовь мажора, страница 34 – Маша Демина

Но потом взгляд падает на шикарный букет и аромат обретает плоть.

Я подхожу ближе и с улыбкой рассматриваю огромную охапку из самых разных цветов — от ромашек до нежных кремовых роз.

Наклоняюсь и вдыхаю вблизи яркую палитру запахов.

— Смотри-ка, пару смен отработала, а уже поклонники.

Я вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь, встречаясь взглядом с хромающей Петровной.

— Здравствуйте, а… вы о чем? — я нелепо улыбаюсь.

— Ля, Алисонька, нельзя быть такой красивой. Я ж тебе по-русски говорю: поклонник твой букет прислал, там еще два билета в конверте.

Моргаю непонимающе, а потом поворачиваюсь и заглядываю вглубь букета, вынимая аккуратно сложенные… билеты? Эм-м… на хоккей? Морщинка между моих бровей становится глубже, я чувствую это.

— А кто пере-дал? — запинаюсь на полуслове, когда не обнаруживаю Петровны.

Снова смотрю на билеты, а затем на цветы. Поджимаю нижнюю губу и стою, зависнув в растерянных мыслях.

Ну… как бы кроме Ромы и некому, в принципе. Может, хотел извиниться за вчерашнее? Так мы вроде как оба погорячились…

Достаю из кармана мобильный и набираю номер Корнеева.

Прикладываю телефон к уху и продолжаю рассматривать букет. Красивый такой…

— Да… привет, — раздается хмурый голос Ромы.

— Привет, — улыбаюсь, — не знала, что ты любишь хоккей.

— Эм-м… ты о чем? Какой хоккей? И с чего я должен его любить?

В этот момент я нахожу среди листьев картонную карточку и аккуратно подцепляю ее пальцами, чтобы не повредить лепестки.

Взгляд тревожно мечется по красивому шрифту, и, когда наконец осознаю написанное, дыхание затрудняется и я падаю на стул.

Сходишь со мной на настоящее свидание, Ведьма?

P.S. Извини, не знал какие у тебя любимые.

— Алис? — раздается в динамике телефона далекий голос Ромы. — Какой на хрен хоккей?

После того как Алмазова еще раз осмотрел фельдшер и вернул его в расположение «спортивных частей», я больше не ложился. Еще нужно придумать, что сказать его родителям. Они привыкли к звонкам с жалобами, но сегодня парень перегнул конкретно. А мне теперь расхлебывать последствия.

Причем не только после выходки Алмазова, но и после своей.

Такое ощущение, что не поцелуй это был, а разряд дефибрилляторами прямо в грудь. Адреналин зашкаливал так, что пришлось до общего подъема идти в зал, а потом спускать остаточный пар в горячем душе. С мыслями о ней.

Вроде не пацан уже, но стоило вспомнить вкус ее губ — и совсем поплыл.

Надеюсь, не я один. Судя по тому, что я за свою наглость не отхватил пощечину, все не так уж и плохо. Наверное.

Блядь.

Из-за Алмазова и так был на взводе, а появление Алисы — контрольный выстрел в мою выдержку.

Сам не пойму, как переступил грань. Обещал ведь себе не делать глупостей, чтобы не спугнуть Ведьму. Но стоило увидеть ее в компании какого-то мудака, сразу переклинило.

А когда поцеловал ее на его глазах, захотелось и вовсе запрыгнуть на капот его тачки, рычать и бить себя в грудь с криком: «Она моя!»

Друг. Как же.

Судя по его кислой роже, я все расценил верно. Как и он, увидев, что Алиса не оттолкнула меня.

На самом деле, я ждал, когда моя щека вспыхнет и в мою сторону посыпятся проклятия, но ни черта подобного.

Только ее взволнованное дыхание, сладкий вкус, взорвавшийся на языке, как залп победы, и горящие, широко распахнутые глаза.