Книга Жестокая любовь мажора, страница 132 – Маша Демина

— Чувак, тебе надо остыть. С твоим сыном все в порядке. Езжай с Алисой. Я дождусь полицаев. А где, кстати, этот долбоеб?

— На озере.

С этими сухими словами я оставляю ему ключи, чтобы он перегнал мою машину, как все закончит, а сам забираюсь в скорую помощь.

Кирилл опять начинает плакать, когда физиономия Смайла пропадает из вида и громко хлопает дверь — звук, от которого мелкий пугается и вздрагивает. Фельдшер бросает на меня взгляд и с пониманием улыбается, а я прижимаю сына к себе, поглаживаю по мягким волосам, а сам так сильно зажмуриваюсь, что белые искры перед глазами начинают кружить голову.

По дороге до больницы я нахожу контакт сумасшедшей подружки Алисы и пишу, чтобы она собрала кое-какие вещи, и для мелкого тоже. Прежде чем получаю ответ на свою просьбу, она заваливает меня тонной истеричных сообщений.

Заблокировав экран мобильного, ударяюсь затылком о стену и смотрю на бледную мою девочку, которой уже поставили капельницу, а затем на уснувшего Кирилла. И только потом прикрываю глаза.

Нащупав руку Алисы, сжимаю ее и заставляю себя поверить в лучшее.

Она будет в порядке.

Черт возьми, я даже не рассматриваю других вариантов.

Ведьма, блядь, не оставит меня.

После того как Алису передали в руки к специалистам, Смайл привез мне сухую одежду и новости о том, что ублюдка, которого я избил на пляже, поймали по горячим следам.

Он пытался скрыться на машине, но уебка задержали до того, как ему удалось это сделать.

Теперь ему светит как минимум пожизненное в тюрьме строгого режима, а я предпочел бы вернуть смертную казнь, но главное, что теперь до Алисы ему не добраться.

Переодевшись, я набрал Расула Магомедовича и, объяснив ситуацию, попросил на мое место временную замену и отгул на неделю за свой счет. Пацанам моим тоже все как есть изложил в чате, чтобы не было никаких протестов и обид из-за моего отсутствия.

И теперь все, на что я способен, — мерить коридор больницы широкими шагами, чувствуя, как с каждой минутой ожидания легкие все сильнее начинают гореть от переизбытка в них едкого запаха медикаментов.

Черт. Вот это состояние беспомощности… оно просто уничтожает меня. Изнутри. Душит уродливой скользкой змей.

Потому что от меня больше ничего не зависит.

Я сделал все, что мог. И если этого окажется недостаточно для ее спасения, я собственноручно прибью себя.

Твою мать. Тяжелый звук вибрирует у меня в горле, и я сжимаю его пальцами.

Нужно успокоиться и взять себя в руки. Когда Алиса проснется, я не хочу, чтобы она видела меня таким.

Устало упираюсь ладонями в прохладную стену и прижимаюсь к ней лбом, проглатывая тяжелый стон.

Выравниваю дыхание, пока оно не становится медленным и глубоким.

Но вопреки своему сломленному состоянию, я все равно пытаюсь собраться с мыслями и думать только о хорошем.

Как минимум, меня должен держать на плаву тот факт, что с Кириллом все в порядке и он не пострадал — его уже осмотрел врач, и сейчас Смайл гуляет с ним этажом ниже, потому что я… не в себе. И не буду, пока не услышу голос Алисы и не увижу ее голубые глаза.

Отталкиваюсь от стены, убираю руки в карманы спортивок и, сжав кулаки, запрокидываю голову.

Она еще не очнулась, но у нее есть пульс и дыхание, это главное, а что Алиса долго спит и не просыпается, так медсестра успокоила меня: такое возможно от переутомления, стресса и истощения организма.