Книга Жестокие игры мажора, страница 77 – Маша Демина

Раздраженно поджав губы, Багиров что-то быстро печатает и бросает телефон на приборную панель.

— Но я хочу знать, — он переключается на меня так быстро, будто и не отвлекался. — Я дам тебе время до вечера обдумать свой ответ. Сейчас нам нужно вернуться в универ.

Я открываю рот… но не успеваю ничего ответить.

— До скольки у тебя сегодня пары?

— Эм…м… до пяти…

— В пять жди меня возле машины.

Илай возвращается за руль и заводит тачку.

Я моргаю.

— Извини, но нет, — наконец выдаю я. — Мне нужно позаниматься.

— Не будь заучкой, — небрежно фыркает он. — Это скучно.

— Прости, но я и есть заучка. К тому же у меня из-за тебя будут проблемы, если ректор увидит нас вместе…

— Ректор? Вы уже знакомы? — перебивает Илай, и я снова смотрю на него.

— Ну да. — Пожимаю плечом. — Малоприятная женщина, знаешь ли, — Илай кривит губы в усмешке. — Вызывала меня на ковер в тот день, когда ты поцеловал меня в столовой. Так что повторного визита к этой мегере я не хочу.

— Не будет повторного визита, — говорит он себе под нос, и выезжает с парковки быстрее, чем следовало бы.

Некоторое время спустя я уже сижу в кабинете ректора, бездумно раскачиваясь на стуле.

В приемной раздается знакомый женский голос, прежде чем его обладательница заходит в кабинет.

Ее глаза тут же впиваются в меня, а затем она делает вид, что в кабинете никого нет, пока идет к своему месту во главе стола.

— Перестань портить стул, Илай, — чеканит ректор и, отодвинув рабочее кресло, садится в него. Быстро пролистав телефон, который в ее отсутствие разрывался от уведомлений и звонков, она убирает гаджет в сторону и, сложив на столе руки, полностью сосредотачивает свое внимание на мне. — Как твое плечо?

Я опускаю голову и дергаюсь от удушающего смешка. Эта женщина думает, я поверю, что это и есть причина, по которой она вызвала меня сюда?

Я откидываюсь на спинку стула и поднимаю взгляд.

— Тебя действительно это волнует?

— Илай, — строго осекает она меня.

Уголки моих губ изгибаются в ухмылке.

— Да, Мариана Арслановна?

— Не ерничай. Тренер готов принять тебя обратно в команду.

— Готов он, блядь, — хмыкаю себе под нос, потом говорю так, чтоб слышала мать: — И сколько?

Она выгибает темную бровь, как всегда, когда не понимает моих вопросов. Ну или просто делает вид, что не понимает.

— Сколько ты дала ему на лапу? — повторяю я безразличным тоном. — Или ты расплатилась с ним привычным для тебя способом?

Мама тут же подскакивает с кресла и громко хлопает ладонями по столу:

— Прекрати так со мной разговаривать! — ее независимое выражение лица сменяется горячей яростью, вспыхнувшей в больших темных глазах.

— А ты прекрати лезть в мою жизнь, будто тебя это на самом деле заботит, — говорю все тем же безэмоциональным тоном.

— Хочешь, чтобы я это сделала? Хочешь, чтобы я продемонстрировала, как изменится твоя жизнь, если я перестану лезть? — бросает она свое презрение, которое я проглатываю скрипя зубами и сжимая кулаки под столом. — Может, ты забыл, но я тебе напомню, Илай! Ты живешь и имеешь все, что имеешь, только благодаря мне! Что, по-твоему, ты делаешь? Хочешь все разрушить? Хочешь опозорить меня? Или что это за глупые мелкие выходки? — она срывается на крик. — Даже не думай, что я позволю тебе все испортить! Все, что я строила столько лет своим трудом! Ты забыл, что у твоего отчима и отца Фирсовой общий бизнес? Ты женишься на Ярославе, и не дай бог ее отец узнает о том, что ты оскорбляешь его дочь своим поведением, таскаясь с этой нищебродкой! — последние слова мама произносит с отвращением, будто предпочла бы не упоминать такой позорный факт вслух.