Книга Жестокие игры мажора, страница 32 – Маша Демина

Надеюсь, в таком виде меня не выставят из универа.

Прочистив горло, я поднимаю голову и встречаюсь с оценивающим взглядом Багирова.

И мне становится не по себе, потому что он смотрит на меня как на свое личное произведение искусства.

А потом как ни в чем не бывало разворачивается и выходит из туалета.

Но, прежде чем его татуированная спина скрывается из вида, он бросает мне:

— Рубашку вернешь в субботу. Я заеду сам.______

Дорогие читатели, я наконец определилась с графиком и временем выкладки прод!

Новые главы теперь будут выходить через день, в шесть утра по мск.

Надеюсь этот график будет удобен как автору, так и читателям

— Чья на тебе рубашка?

— Не спрашивай, — бурчу своей соседке по парте — Ире, стараясь не отвлекаться от лекции.

Но Ира — тактичная девушка и, правильно поняв мой посыл, заканчивает расспрос. Не то что Худякова. Если бы она была моей соседкой по парте, вместо преподавателя я бы точно слушала только ее жужжание.

Так что мне стоит радоваться хотя бы тому, что Леся выбрала учебу по другой программе и единственное время, когда я могу быть засыпана ее вопросами, — это в перерывах на обед или между пар.

Но, если честно, я вообще не хочу обсуждать то, что произошло в туалете между мной и Багировым. Ни сейчас. Ни на перерыве. И я очень надеюсь, что никто из студентов не придал этому какого-либо значения.

Нас ведь не видели?

Хотя это будет чудо, если Багиров со своими мышцами и татуировками остался незамеченным. Тем более в таком виде он выходил из женского туалета.

Господи, какой позор. Надеюсь, мне не придется поднимать тему, чья это рубашка и как она на мне оказалась.

Скорей бы закончились пары. Уже не могу дождаться, когда я доберусь до общаги, где, наконец, смогу избавиться от мажорской рубашки и принять душ, чтобы смыть со своей кожи его запах. И стереть к черту память моего тела, к которому он снова прикасался. И снова против моей воли. Будто это его Богом данное право.

Кажется, я до сих пор ощущаю его пальцы в моих волосах.

Какое-то странное чувство охватывает меня, и я рада, что Клавдия Владимировна завершает свое выступление и объявляет об окончании лекции.

Я использую этот момент, чтобы выбраться из своей головы и, покидав учебные принадлежности и тетради в рюкзак, поднимаюсь из-за парты.

Я почти выхожу из аудитории, когда мне в спину прилетает:

— Самойлова, задержитесь, пожалуйста.

— Иди, я догоню, — выдыхаю устало и машу Ире, после чего разворачиваюсь и плетусь к преподавательнице.

— Что-то случилось? — натягиваю улыбку, сжимая ремешки рюкзака в кулаках.

— Дело в вашем внешнем виде, — строго начинает она, оценивая скептическим взглядом мою импровизацию из мужской рубашки. — Обычно студентов не допускают в неподобающем виде на пары, но я сделала вам скидку, так как вы просто-напросто могли еще не успеть ознакомиться с правилами вуза. Но кто-то донес информацию выше и тут я бессильна.

— Я могу объяснить…

— Не здесь, — преподавательница останавливает меня, покачивая головой. — Приберегите ваш рассказ для ректора. Кстати, вас попросили явиться в его кабинет.

Я открываю рот, но, не найдя что ответить, закрываю его.

К ректору. В кабинет. Класс!

— Удачи вам, Самойлова, — желает искренне Клавдия Владимировна и, кивнув мне, берет кучу папок со стола и первая выходит из аудитории.