Книга Жестокие игры мажора, страница 102 – Маша Демина

Я делаю ленивую затяжку и откидываюсь затылком на подголовник.

Твою мать. Я еще не ложился.

Не могу выбросить из головы мысли о Ведьме. Их слишком много. И весь пиздец в том, что я даже не пытаюсь что-то предпринять, чтобы избавиться от них.

Охренеть, блядь.

У меня куча проблем. А все, о чем я сейчас могу думать, — лишь каково было поедать ее маленькие губы.

Я тупо кайфовал от их вкуса.

И эти ее, черт бы их побрал, стоны.

Невинные. И вызывающие привыкание.

Привыкание, которого на хрен не должно быть между нами.

Раздражение невольно вспыхивает под кожей, потому что я знаю: если я думаю об этой девушке даже в ее отсутствие, это не кончится ничем хорошим. Ни для кого из нас.

Я медленно сглатываю и облизываю губы, которые все еще горят от поцелуев на парковке у закусочной.

Я отвез ее в общагу только под утро. А потом какого-то хрена приехал на парковку к универу и до сих пор сижу, вспоминая тепло и мягкость ее губ. Прерывистое дыхание. Тонкие пальцы, цепляющиеся за мою шею. Неумелые движения ее горячего влажного языка. Черт бы меня побрал… Я понятия не имею, как у меня хватило выдержки не трахнуть ее. В тот момент мое желание и похоть граничили с жизненной необходимостью.

Хлопок по капоту вынуждает меня открыть глаза. Блядь. Я даже не заметил, как меня вырубило.

Надавливаю основаниями ладоней на веки, прежде чем замечаю, как Гор опирается о крышу и заглядывает ко мне в окно.

— Может, объяснишь какого хера ты не берешь трубки?

Я еще раз надавливаю пальцами на веки и окончательно стряхиваю с себя сон.

— Занят был, — хриплю я.

Недоверчиво промычав, Гораев бросает насмешливо:

— И кем же ты был так занят?

Мы обмениваемся с ним взглядами, его — без слов говорит мне о том, что мой друг знает и сам ответ на свой вопрос. Но тот факт, что я выбрал ее вместо них, выводит Гораева из себя.

Отчасти оттого, что Алиса его раздражает просто одним своим существованием. И от этого же понимания у меня в груди что-то вспыхивает. Что-то похожее на враждебность.

— Напомни, когда я в последний раз отчитывался перед тобой?

— Тебе не кажется, что ты слишком увлекся убогой?

Внезапное желание прописать ему пару ударов в челюсть становится навязчивым.

— Не понимаю, о чем ты, — я тянусь за пачкой сигарет и одним движением выбиваю одну. Щелчок зажигалкой — и салон наполняет тяжелый запах дыма. — Мне бросили вызов. — Выпускаю тонкую струю дыма и снова откидываюсь на спинку сиденья. — Я не хочу спугнуть ее раньше, чем добьюсь своего.

Гораев опускает голову и мрачно смеется, а у меня костяшки пальцев жжет от желания встретиться с его лицом.

— Ты слишком долго возишься с ней. — Гор наклоняется и придвигается ближе. — Это становится утомительным.

Я пересчитываю зубы кончиком языка, не обращая внимания на то, как внутри все распирает от потребности выпустить агрессию.

— Все идет по плану, — сухо отвечаю я и стряхиваю пепел на улицу. При этом не разрывая зрительного контакта с другом.

Гор сужает глаза, играя желваками.

— То, что ты вчера продинамил нас, говорит об обратном.

Он один из тех, кого невозможно прочитать. Даже если вам кажется, что его суровое выражение лица и жестокие темные глаза о чем-то говорят, вам кажется. Никому неизвестно, что у этого мудака на уме. Но он мой друг. И с ним обычно весело. Было, по крайней мере, пока между нами не образовалось одной маленькой проблемы.