Книга Стану твоей первой болью, страница 8 – Маша Демина

Достаю блокнот, карандаш и решаю немного расслабиться, набрасывая на листке абстракцию. Это отлично помогает мне справиться с мандражом, который преследовал с самого порога университета.

Изредка я поглядываю на наполняющуюся студентами аудиторию, а потом снова увлекаюсь рисунком.

— Привет! — неожиданно раздается сбоку звонкий голос, и от испуга я ломаю кончик грифеля. — Ты сегодня пораньше.

Медленно поворачиваю голову и встречаюсь с блондинкой, на лице которой сияет широкая улыбка. Что ей от меня нужно?

— Мы вчера не успели познакомиться, я помогла тебе подняться, но ты пропала куда-то после этого, — неестественно голубые глаза увеличиваются с деланым ужасом, и она заканчивает вполголоса, — инцидента с Трофимовым.

Я смотрю на нее и, немного сбитая с толку, хлопаю ресницами.

Блондинка копошится в своей, казалось бы, маленькой сумке, выкладывая на парту зеркальце, инкрустированное камнями, блеск для губ, жвачку, ручку, тетрадь и ноутбук. На ее сумке что? Наложено заклятие невидимого расширения?

— А вообще, Трофимов реально мудак, — продолжает моя внезапная соседка. Берет зеркальце и принимается наносить блеск на свои пухлые губы. Мне даже кажется, что у нее отек. — Он мне никогда не нравился, его, кстати, сегодня что-то нет, может, стыдно стало.

Она закрывает зеркальце, бросает вместе с блеском в сумку и поворачивается ко мне.

— Меня Аня зовут, — она протягивает руку с милой улыбочкой. Ей идет это имя, оно подходит к ее нежной внешности. Я считаю эту девушку действительно нежной, несмотря на вызывающие губы. И почему-то меня посещает мысль, что было бы неплохо обзавестись приятельницей.

— Я Сатаней, — пожимаю ее ладонь, и тут же вздрагиваю от звонкого голоса.

— Бог ты мой! Она разговаривает!

Конечно, у нее есть минус, который я сразу отмечаю. Слишком шумная. Какова вероятность остаться незамеченной в ее компании?

Натягиваю улыбку.

— О, ты рисуешь, — она переключается на мои каракули и, взяв блокнот, рассматривает вблизи. — Слушай, классно. А меня сможешь нарисовать?

Вот примерно в таком балагане я провожу с Аней свой второй учебный день, и то ли за счет неумолкающей подружки, то ли из-за отсутствия Трофимова он проходит весьма сносно.

— А почему ты решила перевестись в середине учебного года? — интересуется Аня, когда мы спускаемся в гардероб.

Я накидываю куртку, обдумывая свой ответ.

— Эм-м… это сложно.

— Да, — вздыхает Аня. — Ты такая скрытная, что это действительно все усложняет.

Я смеюсь. Тут не поспоришь.

— У тебя такой красивый смех, и, вообще, ты красотка. А парень есть?

Болтушка.

Мы выходим из универа и останавливаемся на крыльце.

— Нет. Пока что мне не до парней.

Аня дует свои пельмешки.

— Звучит очень скучно.

— Мой брат бы с тобой не согласился, — иронизирую я.

— О, у тебя есть брат?

— Ага, старший.

— Круто, я всегда хотела себе старшего брата. Чтобы он был моим защитником, а его дружки бы сохли по мне, — радостно подытоживает она и лопает пузырь жвачки. — Ты сейчас куда?

— Домой.

Я достаю телефон и собираюсь вызвать такси, но Аня хватает меня за руку и тянет за собой.

— Я тебя подброшу, не трать деньги.

Я хмурюсь, сомневаясь, соглашаться ли мне.

— Эм-м, а ты сколько уже водишь?

Аня хохочет, таща меня за собой по ступеням вниз.

— А ты трусиха у нас, да? — она оглядывается и подмигивает мне. — Не ссы, крошка. Я в одиннадцать лет угнала у папы машину из гаража, вернула в целостности и сохранности, жаль, что моя задница не могла похвастаться тем же: отец так высек ремнем, что я еще долго не садилась за руль.