Книга Стану твоей первой болью, страница 48 – Маша Демина

У меня отвисает челюсть. Зато вся остальная публика восторженно свистит, как и мой сосед:

— Вот это шоу, детка! Да! — ликует парень. — Тряси-си-си сиськами!

Что я вообще здесь делаю? Куда я качусь?..

И почему сердце так учащенно бьется, будто поддерживает все происходящее под напором адреналина?

Мысли улетучиваются, когда мое внимание устремляется к машинам, которые несутся по гоночному треку.

Но, если честно, я сосредоточена только на двух: салатовом седане и ярко-желтой с двумя черными полосками на капоте.

Отчасти потому, что я знаю обоих водителей, но главная причина иная: они мчат впереди, пытаясь вырваться в лидеры, и будто нарочно делают друг другу подлянки.

Мое сердце бешено колотится, когда на повороте салатовая машина Ани опережает желтую, вынуждая Руслана ударить по тормозам.

Я зажмуриваюсь, боясь, что сейчас раздастся звук столкновения и скрежет металла догнавших его машин, но, когда открываю глаза, ярко-желтый спорткар снова в строю.

У меня вспотели ладони, и становится жарко в толстовке. Кровь напоминает кипящую лаву, и теперь я понимаю, почему здесь так много людей, которые пренебрегают одеждой.

Череда машин боком заходит на следующий поворот, и у меня будто фейерверки взрываются в груди от восторга.

Не пойму, откуда он взялся, и мне все равно. Я стискиваю в руках маску и просто решаю стать частью этого места, поддержать драйв публики.

Я даже вскакиваю и, совершенно не отдавая себе отчета, забираюсь ногами на сиденье, чтобы увидеть часть трека у финишной прямой. Но когда машины пересекают последнюю черту, гонка не заканчивается…

Свист позади вынуждает меня обернуться.

— Слезь на хер! — Прилетает сильный удар ногой в спинку сиденья, и я бы свалилась, если б не мой сосед.

Парень вовремя подает руку, и я удерживаю равновесие, схватившись за нее. Но роняю маску, она падает между передними сиденьями и исчезает из вида.

— Постой-ка! — кричит друг Руслана, перепрыгивая на задний ряд.

Я оборачиваюсь и вижу, как он, схватив грубияна за грудки, встряхивает его и что-то рычит ему в лицо, а потом отбрасывает, как мешок с мусором, и с улыбочкой возвращается на свое место.

— Наслаждайся и ни в чем себе не отказывай! — Он торжествующе разводит руки и вальяжно откидывается на спинку сиденья.

А я уже не уверена, что хочу стоять и кому-то мешать, у меня ведь и мысли такой не было. Когда я поднялась, то даже не подумала, что моя выходка может доставить кому-то дискомфорт. Но ведь можно было просто сказать нормально?

Перестаю об этом думать ровно в тот момент, когда на гоночном треке раздается визг шин, и я вижу, что Руслан и Аня продолжают ожесточенно соперничать. Бок о бок. Будто нарочно пытаются столкнуть друг друга. Уже на следующем повороте салатовый седан не справляется с управлением и влетает в импровизированный забор из шин…

У меня перехватывает дыхание, так сильно все сжимается в груди.

Я спрыгиваю на пол. Порываюсь сбежать с трибун, но сосед ловит меня за руку и дергает к себе.

— Не переживай. Все нормально. Тачки частенько сходят с дистанции. Это обычная практика. Штрих сама нарывалась, Рус просто дал ей то, что она просила.

А у меня сердце долбит так сильно, что я даже не могу высказать свое отношение к его словам.

Толпа взрывается ликующими возгласами и свистом.