Книга Стану твоей первой болью, страница 33 – Маша Демина

Я такая глупая, да?

Но ведь маньяк не будет проявлять к своей жертве заботу и давать чистые вещи?

А что, если это его фетиш?

Я проскальзываю в нужную дверь, закрываюсь, зажмуриваюсь и ударяюсь о нее затылком. Боль эхом отдается в висках, и я жмурюсь еще сильнее.

Вдох. Выдох.

Нужно взять себя в руки. В конце концов, он не тащил меня в свою берлогу силой, я сама напросилась. Выходит, опасаться, что он маньяк или кто-то в этом роде действительно глупо.

Открываю глаза и на мгновение замираю от вида окружающего меня темно-синего мрамора. Зеркало обрамлено золотыми вензелями под цвет раковины, кранов и смесителей. В свете тусклых настенных бра все это смотрится эффектно и мрачно.

Медленно сбрасываю сумку на гладкую зеркальную столешницу. Подхожу к зеркалу и с отчаянием рассматриваю свой вид. Плачевный и потрепанный. Ай…

Скидываю пиджак и порванные брюки и торопливо натягиваю выданные вещи, даже как следует не рассмотрев их. Футболка и шорты. Коротковаты, конечно, но сегодня этот парень видел меня в куда более откровенном образе.

Наспех поправляю волосы, щурюсь, трогая уголок травмированного рта. Надо приложить что-то холодное. Хотя уже, наверное, поздновато для этого. Губа распухла и, подозреваю, завтра будет синяк.

С этими мыслями я выхожу из ванной и, двигаясь по наитию, оказываюсь в просторной гостиной с плотно задернутыми шторами.

— Руслан?

Иду дальше, прохожу через арку в просторную кухню — мечту каждой женщины. Много места, светлая мебель, удобные шкафы натурального дерева и белый мрамор, много белого мрамора под ногами и на стенах.

— Проголодалась? — раздается за спиной глубокий голос хозяина квартиры, и я вновь подскакиваю от неожиданности.

— Я не голодна, — выдыхаю напряженно и, обернувшись, вижу скучающего Руслана, подпирающего плечом арку. И давно он наблюдает за мной?

Его сильные татуированные руки спрятаны в карманах спортивок. Он тоже переоделся и почему-то забыл надеть футболку.

Нервно сглатываю и поднимаю взгляд к его лицу, притворяясь, что не хочу разглядывать татуировки и рельефные мышцы. Да и с чего бы мне этого хотеть?

С минуту он еще играет со мной в гляделки, как в кошки-мышки, пока я, не зная, что делать и что еще сказать, рассматриваю его расслабленное выражение лица, кудри свисающие на лоб, прямой нос с пирсингом, который он невзначай потирает согнутым пальцем, а потом красивые губы приоткрываются…

— Ты ничего не теряла?

Руслан вынимает из кармана мой телефон. Ох… Облегчение заставляет меня дернуться и выхватить мобильный. Я на связи с внешним миром — и это уже не так пугает.

— Всегда пожалуйста, дикарка.

Я вскидываю голову.

— Спасибо.

И снова утыкаюсь в телефон.

— Блин, он сел.

— Нет, я его выключил.

Бросаю на Руслана вопросительный взгляд.

— Просто надоело слушать его дилиньканье, пока ты спала.

Хмурюсь.

— Почему не отдал мне сразу?

— Ты выронила его в машине, а я сунул в карман и вспомнил только сейчас.

Мои губы дергаются, и что-то в груди — тоже. Угукаю и включаю телефон. Но сразу жалею об этом, когда вижу пропущенные звонки от Ратмира и его сообщения. И ни одного от Ани.

Набираю полную грудь воздуха и открываю переписку с братом. От последних сообщений дыхание застревает в горле.

«Возьми наконец гребаную трубку».

«Сата, не доводи до греха».