Книга Как я медведя женила, страница 62 – Ксения Васёва

С тяжёлой головой я поднялась с перины.

Как оказалось, не зря...

— То, что сказали торговки — это правда? Ты не можешь совладать с медведем?

— Не переживай, Лап. Они судят по себе, а я всё-таки старший оборотень. Пока мы со зверем заодно, а цвет волос — меньшее из зол. Хотя, конечно, проблему надо решать, — он как мальчишка взъерощил себе затылок.

— Так чего мы мучаемся? — удивилась я. — Если тебе нравится девица — укради её, и дело с концом! Ты же чисто пряник имперский: молодой, холостой, при деньгах да в царской милости! Вредный, зато не подлец и не дурак! Ежели девица с головой в ладу, она не будет против!

Руд издал какой-то сдавленный приглушённый звук и весело посмотрел на меня:

— Ты на что меня подбиваешь, сваха?! Я, значит, одной рукой казнокрадов и душегубов ловлю, а другой — девиц похищаю?! Не забывай, у нас не Колхида, за воровсто руку отрубить могут! И потом, пожалуется девка царице — и что мне делать?..

Я мысленно смутилась, но не сдалась:

— Ну, мы можем договориться с Ташей! Мол, это не по-настоящему! Коли девка испугается, отпустим её! Руд! — я отпустила локоть медведя и встала перед ним. — Ты же верный страж империи! Не спишь, мотаешься по горожам и княжества, семью царскую оберегаешь! Тебе тоже положено счастье! Хотя бы немного!

Закатное солнце красиво подсветило его волосы, а в голубых глазах заплесали лукавые огоньки.

— Мне хватает счастья, Лап, — он спрыгнул на мою ступеньку, а потом на следующую и протянул мне руку. — Когда-то я сполна хлебнул женской ненависти — и своим детям я не хочу такой судьбы.

Детям, значит... Я приняла его ладонь. Море было совсем близко — солёный влажный воздух гнал нас вперёд, к каменистому заросшему берегу. Я сощурилась, стараясь отыскать вдалеке хоть полоску земли, но водная гладь уходила за горизонт.

Ветер доносил крики и ругань с темнеющей громады порта, но на "нашем" берегу никого не было. Только чайки, камни и море, шумящее в ушах.

— Почему твой отец — убийца? Ведь если он пришёл к оборотням как захватчик, то наверняка исполнял приказ. Вина лежит на прошлом царе и его сыне! — получилось громче, чем я планировала, но море рокотало, обрывая слова. Да и мы всё равно одни.

Руд скривился:

— Глупости. Можно исполнять приказ, но не быть убийцей. В войне никто не считает лишних жертв — и многие этим пользуются. Трудно сохранять человеческое лицо, когда кругом бездна. Но дело даже в убийствах. Мой отец, влиятельный светоч, украл княжну и объявил её своей. Держал на цепи, как скоморохи медведицу. И она — красивая, молодая, сильная — была вынуждена делить с ним постель. Когда родился я, она хотела меня придушить. Бабушка не дала. Каким-то чудом она выторговала у отца право быть моей нянькой. Я жил в этой ненависти, Лап. Жил, понимал и ничего не мог изменить. Надо мной отец издевался меньше, чем над ней — порой мне даже казалось, что я ему нужен. Он отпускал мать на год или два, а потом возвращал, и всё начиналось заново. Он был заложником своей похоти и жестокости, но остановиться уже не мог. Когда мне было тринадцать, они оба сгорели в столице. Я никогда не знал родительской любви, Лапка, и ненависть матери — последнее, что я желаю своим медвежатам.

Моя коса взлетела, подчиняясь порыву ветра, а губы болезненно искривились. Воображение быстро нарисовало побитого худого мальчишку со зверинным глазами — маленького и ещё нелепого белого медведя. Не такого холёного и крепкого, как сейчас. Без брони и привычной рудовской грубости.