Книга Как я медведя женила, страница 37 – Ксения Васёва

Повезло, что «упырица» начала с меня — в опочивальне не было ни задвижки, ни мебели у двери. С таким богатырским сном Лиска рисковала стать лёгкой жертвой!

В мою комнату Руд тоже заглянул. Мокрые следы вели к распахнутому окну и обрывались. Оборотень едва ли не свесился вниз, но разобрать что-то в тусклом свете было невозможно. Разве что одну прискорбную вещь — неведомая тварь ускользнула, растворилась в ночи.

Пока Руд осматривал раму со ставнями, Иоанна изнывала от нетерпения. В отличие от Василисы, Глаша спала на кухне, поближе к печке. Когда мы зашли с лучиной, она что-то промычала, но не проснулась.

— Так-так, — многозначительно произнёс Руд, впрочем, ничего не объясняя. Он коршуном кружил по гостевой комнате, в которой мы обнаружили Иоанну. Сама хозяйка, убедившись, что с подружками всё в порядке, упала на стул с резной спинкой и затихла. Огонёк лучины отражался в её блестящих глазах.

Если Иоанна напала на меня, то вряд ли по собственной воле.

— Покажи запястья, — потребовал Руд, и девица покорно дёрнула рукава нижней рубахи. Языческих отметин у неё ожидаемо не оказалось — вряд ли в церковь пустят язычницу. Имперские законы, конечно, не запрещали, но в деревнях у попов была своя власть.

— Плохо, — оборотень недовольно потёр лоб, — ты не язычница, не вампирка, да и не проклятая — ничем от тебя гнилостным не пахнет. Либо умом тронулась, либо...

— Тпру! — перебила я удивлённо. — Ты о чём говоришь, Руд?! Ты же видел, что тварь выпрыгнула в окно! Значит, она напала на Иоанну, а потом на меня!

— Угу. Миновала Глашу, поднялась по лестнице и поскреблась именно в твою дверь, — с иронией отозвался мужчина, — почему же «упырица» выбрала приезжую сваху, а не других девиц, м?.. Стало жалко подружек? Ну же, хозяйка, отвечай!

Она лишь сглотнула.

— Богом-Отцом клянусь, ничего не помню. Читала книгу и, верно, задремала, — голос девицы звучал совсем безжизненно, — как и в ночь смерти Нюры — пустота. Спать хочется, — она свесила было голову, но очнулась, встрепенулась. Правда, выглядела всё равно неважно. Как умерший на боевом посту воин — прямая, натянутая и недвижимая.

Её слова всколыхнули какое-то неясное подозрение. Книга! Я определённо заприметила книгу, когда мы вошли, и поискала её взглядом. Сказ про упырей нашёлся быстро, на скамье у стены — целый и невредимый!

Да что же здесь происходит?!

— Руд, — я поманила оборотня, пользуясь тем, что Иоанна заклевала носом. Зашептала: — Книга открыта на быличке об «упырином» проклятии!

— Считаешь, это могло спровоцировать её на нападение?

Я чуть не огрела его книгой по лбу!

— Считаю, что нам оставили «подсказочку». Для тех, кто сам не догадается, что упырица — Иоанна!

— Ну вообще-то здесь написано, как спасти упырицу, — с интересом потянул Руд, — пометка на полях: избавить от проклятия может добрый молодец, который должен добровольно взять нечестивицу в жёны!

— Ч-ч-чего?! — такое чувство, что я была не в той Полонии! — Это отец Иоанны написал?

При свете лучин я различала только крупные буквы и заголовки.

— Судя по имперскому языку, скорее всего, он, — с неуместной весёлостью согласился оборотень, — ты не ссорилась с Иоанной? О чём вы болтали до сна?

В моих мыслях царила такая каша, что вспомнила я не сразу. Кажется, о нелёгкой девичьей судьбе и женихах. Про Ростислава и его батюшку, про Соболева... Собрав всё воедино, я получила поистине «сказочную» версию!